Но тут же рухнул – над головой разлетелся свирепый рой. В тылу удалось наладить оборону – ППШ стучали дружно, матерились живые. Различались выкрики Осадчего и Бабича. Гавкали офицерские ТТ. По курсу все было сложнее, там валялись тела, двое еще подавали признаки жизни, пытались ползти. За выступом кто-то спрятался, высовывался, стрелял из пистолета. По камням стучали пули, выбивая крошку. Валялись фонари, многие еще работали, создавая жуткую подсветку. Из темноты разражались вспышки автоматных очередей.
Ругался Казанцев, пытаясь сбросить с себя мертвое тело.
Стрелок за выступом оказался Павлом Чумаковым – осветилось перекошенное лицо. Лейтенант высадил последнюю обойму, прохрипел: «Еременко, прикрой!» – но никто не прикрывал. Пули стучали в сантиметре от головы, сбивали с выступа целые пласты. Лавров перекатился за неподвижное тело.
– Чумаков, ты как?
– Бывало лучше, товарищ майор… Патроны кончились, не знаю, где брать… Не выйти нам отсюда…
– К стене прилипни, не шевелись…
На другой стороне прохода имелся подобный выступ, за ним Лавров и скорчился, бил из автомата по беснующимся огонькам.
За спиной хрипел Казанцев, он передвигался, согнув ноги, прижимался к стене. Оторваться от нее – значит, подставиться под пули.
– Товарищ майор, у меня граната… Это лимонка, с мертвого бойца снял…
– Молодец, давай сюда… – он изогнул руку в локтевом суставе, в ладонь улегся ребристый комок металла. Пришлось разжать левую руку. Выскользнул автомат, упал на землю, произведя самопроизвольный выстрел.
Алексей прижался к шершавой стене, разжал усики, выдернул чеку. Выждал пару секунд, чтобы уж наверняка и не успели швырнуть обратно, – отправил в глубину коридора по навесной траектории. Снова вдавился в стену, заткнул уши, чувствуя, что сейчас будет что-то невероятное…
Рвануло так, что закачался мир. Взрывная волна оторвала кусок от выступа, бросила на хрипящего Казанцева. Кувыркался, потешно вереща, лейтенант Чумаков. По курсу перестали стрелять. Катакомбы были прочные – выдержали.
В стане противника стонал раненый. Его оттащили, ноги стучали по камням. Как-то машинально отметилось: в тылу тоже не стреляют.
– Эй, на Камчатке, есть живые? – крикнул Казанцев.
– Есть немного… – отозвался Осадчий. – Пару супостатов положили, остальные ушли…"
"– Убедитесь, что ушли! – выкрикнул Лавров. Впрочем, не маленькие, сами должны понимать. Он подхватил автомат, оторвался от выступа, припустил по коридору, сгибаясь, как неандерталец.
