– Как-то всё неаппетитно, – честно ответила я, тут же переводя тему: – Как себя чувствует ваш друг? Который пострадал от собак?
– Спит, – зло ответил мне мужчина.
С того момента, как я вошла в кухню, он словно специально не смотрел на меня. А если его взгляд всё же падал в мою сторону, то герцог брезгливо кривил рот и отворачивался, демонстрируя мне аристократический профиль. Как будто никого страшнее меня в жизни не видел! Даже на болезненную Аську так не смотрел! А у неё, того и гляди, что-то отвалится…
Вспомнив об этом, я с ещё большим ужасом осмотрела стол.
– Что не так? – громко ударив ложкой о тарелку, поинтересовался у меня герцог.
– Всё не так, – втянув голову в плечи от его уничтожающего взгляда, я поспешила спросить. – А кто готовил это… этот чудесный завтрак?
– Я готовила, – вбежав на кухню, ответила мне та самая Анна, что ночью принесла одеяла, а утром даже расщедрилась на платье.
Даже не знаю, что меня поразило больше. То, что мне вручили не лохмотья, или то, что голубое платье пришлось почти впору? В груди немного тесновато, но определённо лучше того мешка с прорезями и рубашки его светлости.
С другой же стороны, самым большим потрясением для меня стала местная уборная. Даже вспоминать её не хочу. И так аппетита нет.
– Эдфлед в себя пришёл! Есть просит, – с облегчением произнесла женщина, смотря на своего хозяина. – Даже сам прийти порывался, но мы не позволили.
– Так собери и отнеси, – распорядился герцог.
Анна же чуть замешкалась, смотря на меня по-новому.
Неужели хоть кто-то оценил мои ночные старания? Вот спасибо.
– Это фингус с луком, это тости с мёдом на красном вине, это компост, а это, – указывая на тарелки, специально для меня пояснила Анна, – пейн фондю. Всё можно есть ложкой, но, коли не приучена, можно и руками.
– Вот ведь пейн фондя… – прошептала я, прочистив горло. – Спасибо, Анна. И передайте Альфреду…
– Эдфледу, – поправила меня кухарка.
– Эдфледу, – медленно повторила я за ней, продолжив фразу: – Что я рада его выздоровлению.
– Передам…
– Хватит, – рявкнул герцог, взглядом отправляя кухарку собирать еду для больного, а дождавшись понимания на женском лице, повернулся ко мне. – Ешь.
– Даже не знаю, что и выбрать, – нервно улыбнулась я. – Всё такое вкусное…
Пейн фондю я решила не трогать. Выглядело это действительно как самая настоящая… фондя. Пережёванный кем-то хлебный мякиш. Фигнус с луком тоже отпадает – понятия не имею, из чего его готовят. Рисковать не хотелось.
