Вода в ванной все еще льется; наверное, он сейчас нежится под горячим душем, и это подсказывает мне, что он, скорее всего, давно не мылся."
"Наконец возвращаюсь в спальню. Хардин, сидя на кровати, расстегивает новый кожаный ремень. Я прохожу мимо него, не глядя, но он хватает меня за руку.
– Мы можем поговорить? – спрашивает он, притягивая меня к себе и заставляя встать между своих ног. Он быстро отбрасывает ремень в сторону.
– Давай.
– Прости за то, что я такой урод, ладно? Я просто не знаю, что об этом всем думать.
– О чем? Ничего не изменилось.
– Изменилось. Этот человек, которого мы оба не знаем, – в нашем доме, и он хочется сблизиться с тобой, после всех этих лет. Это меня напрягает, и мое побуждение – защищаться, ты же знаешь.
– Я понимаю, что ты говоришь, но тебе не стоит быть таким жестоким и говорить при мне такие вещи – например, называть его нищим. Это очень неприятно.
Хардин протягивает ко мне руки, сплетает свои пальцы с моими, притягивает поближе к себе.
– Прости, детка, прости.
– Он подносит мои руки к губам, целуя костяшки пальцев, и мой гнев медленно растворяется в его поцелуях.
Я приподнимаю бровь.
– Ты правда перестанешь говорить с ним так жестко?
– Да. – Он поворачивает мою руку и разглядывает линии на ладони.
– Спасибо. – Я слежу, как он водит указательным пальцем по моему запястью.
– Только будь осторожна, ладно? Потому что я не колеблясь…
– С ним ведь, кажется, все в порядке, правда? Я имею в виду, что он хороший, – тихо говорю я, прерывая его.
Пальцы Хардина перестают двигаться по моей коже. – Я не знаю его достаточно хорошо, я могу только предположить.
– В твоем детстве он не был хорошим.
Взор Хардина пылает, хотя голос звучит очень мягко.
– Не напоминай мне об этом, когда он рядом, пожалуйста. Я и так стараюсь изо всех сил, так что давай не будем его отталкивать.
Я слезаю с его колен, и мы ложимся, обнимая друг друга.
– Завтра будет длинный день, – вздыхает он.
– Да, – шепчу я в ответ, уткнувшись носом в его руку.
На завтра намечено слушание об отчислении Хардина за избиение Зеда, и это не наш звездный час.
Вдруг на меня накатывает страх: я вспоминаю сообщение, которое послал мне Зед. После встречи с отцом я почти забыла об этом. Телефон, установленный на вибрацию, лежал в кармане, мы ждали возвращения Стеф и Тристана, а Хардин молча смотрел на меня, пока я читала сообщение, и, к счастью, не спросил, в чем дело.
«Можно ли поговорить с тобой завтра утром наедине?» – написал Зед.
