Дорофеев сбросил скорость, теперь он держит «Длань» на постоянной дистанции, без увеличения, но ветер всё равно силен. Он пробирается под одежду — хорошо, что верный Валентин позаботился о цапе и перчатках, он с удовольствием закрыл бы Помпилио глаза, но их защищают «консервы», и еще он мешает дышать, каждый глоток воздуха достается с огромным трудом.
Ветер — враг."
"Но убить его нельзя, и Помпилио выбрасывает ветер из головы, сосредотачиваясь на целях.
Выстрел.
Корзину болтает из стороны в сторону, подбрасывает и резко ведет вниз, прицеливаться не просто… Нет — прицеливаться невозможно, но Помпилио упрям.
И он — бамбадао.
Выстрел.
Мощная пуля влетает в двигатель аэроплана, и тот буквально лопается, разлетается на части, и самолет падает вниз.
Выстрел.
Мимо.
Выстрел.
Помпилио отворачивается, перезаряжает «Сестер», делает вдох и снова ищет цели. Он открывает огонь еще до того, как корзину опустили на нужное расстояние, он желает сполна использовать эффект неожиданности, и у него получается.
Самолеты летели прямо на него, попадали под крупнокалиберные пули «Трех сестер» и не могли уклониться.
Выстрел.
Четыре машины отправляет в океан Помпилио прежде, чем летчики разбираются в происходящем. Прицеливаться невозможно, но самолеты летят прямо на него, а он бамбадао. Он бьет в двигатели и в пилотов, тратит по три выстрела на самолет, но пока побеждает.
Выстрел, выстрел, выстрел…
И самолеты отступают.
— Что происходит?
— Они спустили «корзину грешника»… — бормочет капитан.
— Зачем? — изумляется Нучик.
— А вы не видите? — огрызается цепарь.
Очередной аэроплан дергается, теряет ход и штопором уходит в океан.
— Летчика достал, — объясняет капитан.
— Мой кузен Помпилио — бамбадао, — произносит Нестор. — Я не думал, что он рискнет на эту безумную вылазку, а потому — восхищен.
— Вы что, гордитесь им? — Галанит в ярости. Он не находит слов. Он готов выплеснуть на ненавистного адигена всю накопившуюся желчь, но успевает опомниться и выпаливает лишь один вопрос: — Вы им гордитесь?
Но в этом вопросе — злоба.
На которую Нестору плевать.
— Да, барон, горжусь, — не скрывает Гуда. — Помпилио делает то, на что не хватило бы духу ни у кого на свете. Он — настоящий адиген.
— Он уничтожает наши аэропланы!
— Разумеется, барон, уничтожает. Кузен Помпилио — превосходный стрелок, а самолеты — прекрасная, очень крупная цель.
