Он крепко сжимает руль, то и дело посматривая в зеркало заднего вида.
У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что Максим хочет о чём-то спросить, но как будто не решается. Спустя мгновение он всё же открывает рот, но его перебивает трель мобильного.
– Ну конечно, забрал, – со снисходительной улыбкой отвечает Воскресенский. – Можешь не волноваться. Нет, недолго, примерно полчаса. Да, если на выезде в пробку не попадём. Хорошо, до встречи. Целую."
"– Марина? – интересуюсь я, когда он опускает мобильный.
– Да, сказала, что приедет только часа через два вместе со всеми. У неё какие-то дела. Так что развлекать вас буду я, – в голосе мужчины слышатся серьёзные нотки.
– Мы будем… – запинаюсь, – одни?
– Да, – протягивает Макс. – Изначально мы с Мариной должны были приехать пораньше, чтобы всё подготовить, но у неё нарисовались срочные дела, я должен был ехать один, а потом присоединились вы, так что… – Он переключает радиостанцию. – Так что я буду вас развлекать, а вы будете помогать мне накрывать на стол.
Идёт?
– Без проблем, – выдыхаю я.
Мужчина ничего не говорит, и я отворачиваюсь к окну. Пока разглядываю меняющиеся пейзажи, в голове мелькают совсем другие картинки. Те самые, о которых я даже и мечтать не смела. Будто мы счастливая, полноценная и любящая друг друга семья.
– Вики, где его отец? – сдавленным голосом спрашивает Максим.
От неожиданного вопроса сердце опускается в пятки. Я быстро оборачиваюсь и, убедившись, что сын не слышит наш разговор, возвращаю взгляд к мужчине.
Мы только одно мгновение смотрим друг другу в глаза, но мне кажется, что за эту долю секунды он всё понимает.
– С чего такой вопрос, Макс? – стараясь не выдать возникшего волнения, спрашиваю я.
– Вопрос закономерный, Вики. Я просто не помню, чтобы тогда ты планировала детей, – спокойно произносит Воскресенский.
– Откуда тебе было знать, что и когда я планировала? – страх быть раскрытой при таких обстоятельствах теперь сменяется на раздражение.
– Ты пила таблетки, а это прямой и самый верный показатель, что в тот период ты не собиралась беременеть, – всё тем же тоном говорит Макс, лениво развалившись на кожаном сиденье. Расслабленная поза мужчины, в отличие от моей, указывает скорее на отсутствие подозрений в его причастности к родству.
Но меня удивляет во всей этой ситуации другое. Максим слишком хорошо помнит тот вечер, который полностью перевернул всю мою жизнь.
