Пять лет – это не срок. Я бы прождала и больше, только бы Рид вернулся. Но мы сможем писать друг другу письма или даже разговаривать по телефону. Я буду навещать его так часто, как он позволит. И еще я верю, что он может контролировать свой вспыльчивый характер, когда хочет. У него будет огромный стимул: хорошее поведение позволит ему выйти досрочно.
В каждой темной туче всегда есть просвет. Так всегда говорила мама. Правда, чаще всего, когда мы собирались переезжать на новое место. Но я верила в это. И даже когда она умерла, я знала, что выживу.
И выжила.
Рид не умирает, хоть я и чувствую, что снова теряю близкого человека. Он просто… уезжает в продолжительный отпуск. Или как будто переезжает учиться в Калифорнию, а я остаюсь здесь. И у нас что-то типа отношений на расстоянии: все эти телефонные звонки, сообщения, электронные письма, обычные. Ведь это почти то же самое, правда?
Почувствовав себя немного лучше, я встаю и иду за телефоном. Вот только чемодан с дороги я убрать забыла и запинаюсь о него.
Взвизгнув, я падаю на консоль. Лампа, что стоит сверху, покачивается. Я тянусь к ней, чтобы подхватить, но чертова штука слишком далеко и падает на пол.
– У тебя там все в порядке? – обеспокоенно спрашивает из коридора Стив.
– Да.
Я смотрю на то, что осталось от лампы.
– Вообще-то, нет. – Вздохнув, я подхожу к двери и открываю ее. – Я запнулась о чемодан и разбила твою лампу.
– Нашла из-за чего переживать. Мы же задумали ремонт, помнишь? – Он поднимает вверх палец.
– Не двигайся, я принесу метлу.
– Ладно.
Я наклоняюсь и начинаю убирать большие осколки. Из-под одного из них выглядывает что-то белое. Озадаченно нахмурившись, я вытаскиваю кусок бумаги. Судя по тому, как поспешно он был сложен и как лежал под осколком, кто-то намеренно засунул его в основание из белого фарфора. Может, это инструкция к лампе? Ну да, наверное.
Моя рука уже занесена над мусорной корзиной, когда в глаза вдруг бросается слово «Мария».
Сгорая от любопытства, я разворачиваю лист бумаги и начинаю читать.
Потом ахаю.
– Что это у тебя там?
Я резко поворачиваюсь к двери, где с метлой в руках стоит Стив. Мне хочется соврать ему и сказать «ничего», но я утратила дар речи. Лист бумаги я спрятать тоже не могу, потому что все мое тело оцепенело.
Забеспокоившись, Стив прислоняет метлу к дверному косяку и шагает ко мне.
– Элла, – приказывает он. – Скажи хоть что-нибудь.
Я смотрю на него большими, испуганными глазами.
