Хочется спросить у дочки, как она ей, не испугалась ли чужой тети, но боюсь, что, если сделаю это, малышка еще сильнее заплачет, вспомнит плохие воспоминания и закатит уже другую истерику. И это при лучшем для меня раскладе, а при худшем, ей понравилась другая тетя, и она не против проводить с ней время.
Но последнее что-то из разряда фантастики, только страхом все равно осело в душе.
— Мамочка, когда ты вернешься домой, мамочка? — продолжает спрашивать дочка, разрывая своим дрожащим голоском мое сердце.
Я бы хоть сейчас отправилась, но понимаю, что не могу.
Как бы не хотелось, не могу. И как ей об этом сказать, не знаю. Она явно ждет от меня другого, и, наверно, хочет, чтобы я ответила прямо сейчас.
— Надюш, я ведь тебе говорил. Мама сильно приболела, и сейчас будет находиться в больнице. Как только врач ей разрешит, тогда мы сразу заберем ее домой, — ситуацию спасает Игорь.
Он вмешивается и своего рода берет на себя ответственность перед дочерью, и мне от этого становится немного легче.
Не мне приходится оправдываться, лгать, давать какие-то надежды, но, правда, все равно как-то гадко.
— Мамочка, тебе очень-очень плохо? — заглядывая в глаза, спрашивает Надя."
"— Я не очень хорошо себя чувствую, малышка, — поглаживаю ее по головке, отвечая. — Мне действительно надо остаться здесь, чтобы потом, вернувшись домой, никуда от тебя не уходить.
И тут я ей не вру. От нее я точно уходить не буду, а вот вместе с ней, да. Как бы не сложилась наша судьба, чтобы не ждало нас в обозримом будущем, я очень надеюсь, что у меня получится сбежать.
Неважно, вместе с Региной или самой придется действовать, но у меня должно получиться.
— Поправляйся скорее, мамочка. Я очень тебя жду дома, очень. Мне тебя так не хватает.
— Будет сделано в лучшем виде, Надюша. Лучше расскажи мне, что у тебя интересного случилось. Мне все, все интересно.
Крепко прижимаю ее к себе, спрашиваю, и она с радостью включается в разговор. Дочка в таких подробностях рассказывает каждый день, что я могу даже представить себе все эти картинки, все эти ее платья, заколки, и меня удивляет, и радует одновременно тот факт, что косички, хвостики все это, дело рук Игоря.
Не представляю, как он с непривычки с этим справился. У нашей принцессы ведь столько девчачьей ерунды, что даже порой мне тихо подвывать хочется от разнообразия всего этого, и тяжелой доли дочери, которая не может определиться, чего она хочет именно сегодня.
Несколько часов пролетают незаметно.
