Он единственный наследник миллиардов своего деда, Анна беременна следующим наследником. Сколько проживу я, если скажу сейчас о своей беременности?
Судя по холодному прищуру Марата Громова очень недолго. По спине ползет липкая струйка пота.
Будь я одна, мне было бы все равно. Слишком больно осознавать, что тебя променяли на деньги, привычную жизнь и чужую невесту. Пусть я делала вид, что готова к такому повороту, на самом деле оказалось нет. Не готова.
В своих мечтах я успела выйти замуж за Марка, родить ему двух одинаковых как две капли воды сыновей.
Они так похожи на своего отца, что их называют клонами Громова.
В моих мечтах мы живем не в шикарном особняке, а в обычном доме, просторном и уютном. Наш двор утопает в зарослях олеандра и бугенвиллии, там по вечерам трещат цикады и пахнет морем. По выходным к нам в гости приходят родители, а мы ходим в гости к ним.
Вот только мужчина, стоящий напротив и сверлящий меня уничижительным взглядом, никогда не придет в такой дом, который я видела в своих мечтах.
И он ни за что не должен узнать о моих детях. Никогда.
— Господин Громов меня неправильно понял, — отвечаю холодно, сцепляя руки перед собой. — Я действительно перепутала его с Марком, прошу прощения. Вы очень похожи с братом. А сюда я приехала совсем по другому вопросу.
Не даю им опомниться, снимаю с шеи цепочку с кулоном и протягиваю Марату.
— Я нашла это на заправке. Судя по изображению, цепочка с кулоном принадлежит вашему брату, Мартин. Я приехала, чтобы ее вернуть.
— Неужели, — щурится Марат, забирая цепочку, — вы проделали такой путь, просто чтобы вернуть завалявшуюся безделушку? Не проще ли было бы отнести ее в полицию?
— И у вас даже мысли не возникло оставить ее себе? — насмешливо скалится Босс, давая понять, что он помнит постер в моей спальне.
— Это слишком дорогая безделушка, — отвечаю ровно, сжимая пальцы так сильно, как будто они сомкнуты на шее у Босса. Этот ублюдок еще смеет насмехаться над моими чувствами. — Что бы вы там себе ни думали, уважаемый господин, я не воровка.
— Ну что вы, Карина, перестаньте, — спешит успокоить меня Марк. Похоже, он тут единственный, у кого наблюдаются проблески совести. — Никто не считает вас воровкой.
— Ну да, всего лишь влюбленной дурочкой, — снисходительно кивает Босс и объясняет удивленному папеньке: — У девушки в спальне во весь рост висит постер с Марком. Достаточно потрепанный.
— Ему три года, — утвердительно киваю, — я болела за Марка. Не знала, что это преступление.
