— Вы все правильно сделали, Карина, — слышу рядом негромкое. — Прошу меня простить за маскарад, не хочу, чтобы эти господа меня узнали.
Он заводит двигатель, и машина достаточно резво срывается с места. Отмечаю это по ходу дела, просто по привычке. Пока лавируем по поселку, мужчина молчит, заговаривает только когда выезжаем на трассу.
— Мое имя Нестор Колесников, это я связывался с Марком и помог ему тайно пересечь границу.
Теперь вспоминаю, как Марк говорил, что его вывезет бывший сотрудник безопасности деда. Но Марк много чего говорил…
— Откуда вы обо мне знаете? Громов рассказал? — спрашиваю, не спеша расслабляться.
Марк не хотел, чтобы обо мне знали. Или это была очередная ложь?"
"— Нет, что вы, — качает головой Нестор. Если его действительно так зовут, — Марк о вас не сказал ни слова. Но он вам звонил, я отследил звонок… Простите, но когда я подобрал его на трассе, он не был похож на человека, который две недели прятался в горах. Я заподозрил, что Марк просто не хочет подставлять людей, которые ему помогли.
А потом понял, что в деле замешана девушка.
— С чего вы это взяли? — спрашиваю с самым нейтральным видом, но не мне тягаться с безопасниками Бронского.
— Я очень долго работал в этой семье, чтобы не суметь различить влюбленность, Карина, — чуть более тепло отвечает Нестор. — Марк слишком явно был влюблен, и после его звонка вычислить вас оказалось делом пяти минут.
— Значит, они меня тоже вычислили? — холодею от одной мысли, но Нестор отрицательно качает головой.
— Нет, Каро, Марк звонил вам с телефона, который дал ему я.
И о котором никто больше не знает. Но что будет дальше, опять же не знает никто, поэтому я считаю, что вам надо скрыться. Недолго, на время. Пусть все уляжется.
— Погодите, Нестор, — я поворачиваюсь к нему всем корпусом, — так вы знаете, почему Марк вдруг стал Мартином?
Он тоже на меня смотрит, а когда отводит взгляд, вздыхает.
— Значит, все-таки это Марк? Не Мартин?
— Это совершенно точно Марк, — говорю убежденно, и он выдает еще один вздох, очень глубокий.
— Я так и не научился их различать. Я допускал, что это действительно Мартин. Но если так, то… — он замолкает, и я подсказываю:
— То? То что?
— То значит, он согласился выдать себя за Мартина. По ряду причин.
— Эти причины известны, — с горечью говорю я. — Наследство его деда.
— Боюсь, вы правы, — соглашается Колесников. — Тем более вам следует исчезнуть, как и мне. Чем меньше людей будет знать, кто он на самом деле, тем спокойнее будет жить Громовым.
