Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
Решил начать свое дело, уже самостоятельно, без Сажина, взял у Зебриевича кредит под залог акций своей жены. О завещании, разумеется, умолчал. Открыл ресторан, но прогорел. Ему срочно нужны были деньги. На сколько он ее застраховал?
— На несколько миллионов долларов. Срочная страховка.
— Как ему это удалось? Страховщики ведь далеко не наивные люди.
— В том-то и штука! — рассмеялась Алиса. — Дану надо было доказать, что он, заявленный в страховом полисе как выгодоприобретатель, в случае смерти жены теряет больше, чем если бы она жила и здравствовала.
— Как Дан ее на это уговорил? На обследование?
— Очередная пластическая операция, — усмехнулась Алиса.
— Понимаю. Подсунул подписать бумаги, когда жена в очередной раз набралась. Уверен, что этот трюк Даниил Валерьевич проделывал неоднократно. Постой… Так он показал страховой компании завещание жены?!
— Видимо, да.
— А Зебриевичу он завещание не показал, — рассмеялся Алексей. — Я даже не думал, что Голицын такой умный. Обвести вокруг пальца банкира! То-то Дан рванул в полицию, как только сошел на берег! Ему же нужна справка о смерти жены! Без нее он никакой страховки не получит.
— В том, что убил жену? Нет. Мы об этом не говорили.
— Ты сознательно избегаешь говорить на эту тему?
— Меня, как и всех, устраивает несчастный случай, — пожала плечами Алиса. — И потом: я не верю, что это он.
— Я тоже пока не очень в это верю.
— Но вы же мне сами сказали…
— А я врал. Ты ведь тоже делаешь ложные выпады, когда готовишь свою главную атаку.
— Это нечестно!
— Ты прямо как твоя мама, — усмехнулся Алексей. — А я уж было подумал, что в тебе нет ничего от Дарьи Витальевны.
Алиса закусила губу от досады. Алексей решил воспользоваться моментом:
— Неужели ты не видишь, что Голицын тебя не любит?
— Это вопрос времени!
— У папы научилась? Сколько ему понадобилось? Двадцать лет? Но Голицыну уже за сорок. Ты потеряешь к нему интерес, как только он на твоих глазах начнет рассыпаться.
