Но в лязгающем грохоте ворочающейся рядом стальной громадины Отто не мог разобрать приказа командира. Ужас, который сковал Шульца несколько секунд назад, поневоле передался Отто и другим солдатам. Один вид этой передвигающейся махины в такой близи подавлял сознание, наполняя нутро животным страхом.
Вдруг двое штрафников вскарабкались на бруствер траншеи. Оба, один за другим, метнули по две гранаты. Значит, лейтенант приказал подбить этот танк. Целили в баки. Но ни один бросок не оказался точным. Одним из смельчаков оказался Вильде, щупленький, неоперившийся юнец из первого отделения.
Он явно переоценил свои силы. Гранаты бросил поспешно, толком не прицелившись и тут же уткнувшись в землю. Два взрыва, один за другим, громыхнули слева и справа, не долетев до машины метров трех.
Второй — это был командир первого отделения Гросс — оказался точнее. Первая из брошенных им колотушек попала прямо в топливный бак. Но взрыва не произошло. Бесполезной деревяшкой с железным набалдашником она звякнула по стали и скатилась на землю, так и не разорвавшись.
Было видно, как сверкнули зубы на почернелом лице Гросса. Оскалившись, он с рычанием рванул к самому танку Наверняка он не рассчитывал, что машина вдруг остановится. Разрыв второй гранаты не причинил никакого вреда броне танка. Но осколки, отскочив от стали, ударили в самого Гросса. Он схватился иссеченными руками за изуродованное лицо и с криком повалился на землю. В это время экипаж, видимо, сообразил, что угодил в западню. Машина дала задний ход, подмяв под себя катающееся по земле тело Гросса.
"
"В этот миг несколько гранат упали под гусеницы машины. Левый тракт перебило, и танк завертелся на месте, в каких-нибудь двадцати метрах позади траншеи штрафников. Теперь баки стали уязвимой мишенью для гранат. Сразу несколько взрывов сотрясли бронированную машину. Люк наверху башни открылся, и сразу несколько автоматов взяли его на мушку. Но вместо вражеских танкистов оттуда вырвался клуб густого черного дыма.
Копоть и языки пламени повалили из открытого люка и из всех щелей, распространяя вокруг запах горелой брони, густо перемешанный с запахом горелого мяса.
Изнутри доносились крики обреченных. Экипаж заживо горел в своей машине, превратившейся в топку. Потом, один за другим, танк сотрясли еще несколько мощных взрывов. Наверняка взрывался недострелянный боекомплект. Последний, самый мощный, взрыв был такой силы, что все, кто находился в траншее, невольно присели на корточки или пригнулись.
