— Но…
— Но что?
Он может солгать, что будет держать себе в руках, однако кто в такое поверит?
— Но у меня есть клуб ""козлов"" и теннис по понедельникам и... — он замолкает на секунду, усмехается и тихо продолжает, — и я сейчас, как никогда, готов надрать на корте задницу Юре, как того он и хотел. С криками и угрозами.
— Прости?
— С ракеткой в руках буду психовать, Уля, — Макар улыбается еще шире, будто разгадал загадку вселенной.
— Нам будет сложно, — шепчу через минуту молчания. — Ты это понимаешь? Я не смогу одна тянуть.
— Ты не будешь одна тянуть, Уля. Я буду рядом, и я хочу быть рядом, когда ты будешь психовать, кричать, скандалить и угрожать мне, что ночью я засну и не проснусь. А еще у меня в планах прятаться от тебя.
— Со шлюхами? — вскидываю бровь не в силах противостоять ядовитой желчи, что решила именно сейчас брызнуть.
Макар закрывает глаза, выдыхает и смеется, сжимая мою ладонь.
— А это была не шутка, — отзываюсь я и веду плечом, пытаясь скрыть замешательство.
— Что ты смеешься?
— Нет мой неуемный и горячий нрав, — поддается в мою сторону и вглядывается в глаза с улыбкой, — никаким шлюхам больше не светит. Я очень тяжело принимаю решения, но если они приняты, то они становятся моими принципами по жизни, Уля. И вот сегодня я решил, что в браке не должно быть никаких шлюх.
А еще он принял тот факт, что любит меня, и теперь, вероятно, никто не сможет его отвернуть от меня. Тяжелый, сложный и упрямый мужик, который весь наш брак противился мысли, что он неравнодушен к милой скромной Улиточке.
— Я думаю, что ты будешь ужасно противным стариком, Макар, — смотрю на него прямо и открыто. — Всегда будешь всем недоволен: соседями, погодой, продавцами, врачами.
Замолкаю и понимаю, что хочу увидеть его старым и сердитым. И очень не против поругаться на этого вредного старика, когда он будет отказываться от новых таблеток от давления, ведь ко всему новому мы привыкаем долго и с капризами.
— А еще я буду ворчать на внуков, — Макар задумчиво перебирает мои пальцы, —а ты их баловать.
— Как-то мы быстро перескочили к старости и внукам.
— Наверное, потому что кажется, что в старости мы уж точно будем умными?
— Или потому, что мы хотим взять и перепрыгнуть через настоящее, в котором мы должны учиться быть умными?
— Хм... — Макар хмурится.
— Нам стоит говорить не о том, какими мы будем, а какие мы есть сейчас, —переплетаю свои пальцы с его.
— Я напуган, Уля.
