Во всяком случае та примесь в 1–2 % соды была несравненно лучше 20–40 % соды в обычном зольном остатке.
Пока с этими всем игрались – остатков сруба не стало. Весь сожгли. Пустив на выпаривание. А получили на выходе пригоршню достаточно чистой соды и две горсти поташа.
– И ради этого мы корячились? – удивился Егорка, почесав задумчиво затылок.
– А что это? – поинтересовался Устинка, недоуменно смотря на два туеска с белым порошком в обоих.
– Здесь, – указал Андрейка, – сода. Чистая, хорошая сода. А вот тут, – показал он на второй туесок, – поташ.
– А это не одно и тоже?
– Нет. Они, конечно, карбонаты, но очень разные.
– Чаво?! – переспросили оба мужика.
– Карбонаты. Соли угольной кислоты.
Тишина.
Только стоят и глазами хлопают, словно коровы.
– Угольная соль это.
– А-а-а-а… – протянули Устинка и Егорка, обозначив кивок. Но понимания в глазах не добавилось.
– Только помалкивайте. Понятно?
Несколько секунд паузы и они оба засмеялись. До слез.
– О чем молчать то? – всхлипнув, спросил Устинка.
– Пол седмицы голову себе морочим. И теперича вот – несколько горстей ни к чему не годного белого песка получили.
– Велика тайна! – добавил Егорка, вытирая слезы.
– Белый порошок сей – зело ценен и полезен сам по себе. Но мы далее пойдем. Так что за дело. Что расселись?
Посмеиваясь и поглядывая на Андрейку как на дурачка, оба холопа все же принялись за порученные им дела. Устинка напильником наточил пригоршню мелких опилок сначала с какого-то старого бараньего рога, найденного на пепелище.
А потом, подменившись, уже Егорка «напилил» опилок и со старого топора.
Андрейка же вида не подавал и ждал, готовя горшок с крышкой. Когда же эти парни закончили, он смешал поташ и эти опилки в этом горшке. Накрыл притертой крышкой, сделанной из осторожно оббитого, а потом и поправленного обточкой черепка. И, придавив крышку камнем, поставил горшок на угли. Прокаливаться.
А пока это «варево» готовилось, занялся изготовлением железного купороса. То есть, тупо макал топор в купоросное масло.
Ждал какое-то время. И вынимая пихал топор в горшок с водой, давая раствориться тоненькому слою железной соли серной кислоты. И повторял это нехитрое действие по кругу.
Так до вечера и провозился.
А утром наступил момент истины.
В том горшке, что прокаливался в костре, образовалась желтая кровяная соль. Которую легко удалось отделить перекристаллизацией. То есть, залив горшок водой. Отфильтровав через тряпочку нерастворимый остаток. И выпарив раствор.
