Секретом изготавливать из этого камешка ярко синюю краску владело лишь несколько арабских семей. Из-за чего сама краска стоила еще дороже. Ситуация усугублялась еще сильнее из-за того, что из ста грамм минерала удавалось изготовить всего два-три грамма собственно краски. Поэтому цена какого-то жалкого грамма краски из ляпис-лазури колебалась в районе полусотни грамм золотом. В пересчете на серебро – порядка восьми рублей. Или даже больше.
Огромные деньги!
Из-за чего подобная краска была доступна только очень состоятельным людям.
Как и живопись с ее использованием. Дороже нее был только императорский пурпур. Так что Агафон, увидевший, что паренек ему принес, даже как-то растерялся. В туеске было около двух десятых гривенки[24] этой краски. Немного. Но рублей на сто шестьдесят тянуло. А может быть и больше.
По тем годам – очень приличное состояние.
Деньжищи!
И этот отрок с ними вот так запросто ходит?
Дивно…
Причем, что интересно, этого объема совершенно не хватило бы для росписи храма. Но вот для какой-нибудь иконы – вполне.
Что позволяло продать туесок одной партией под конкретную задачу. Повышая ценность торгового предложения.
В общем, глаза Агафона очень нехорошо сверкнули, а в голове начали стучать мысли о том, чтобы убить «задохлика» и ограбить. Сто шестьдесят рублей чай на дороге не валяются. Особенно после того разорения, что учинили татары его имуществу.
– Это – наследство отца, – не теряя самообладания, произнес Андрейка, прекрасно все поняв.
– Да ты что? – оскалился Агафон со сквозящим скепсисом.
– Да. И кто знает, что еще он мне оставил. Не так ли?
Пауза.
Агафон пыхтел и напряженно думал, сводя дебет с кредитом.
Отец Андрейки не считался богатым человеком. Да, у него было все необходимое воинское снаряжение. Но с деньгами имелись постоянные проблемы. Хотя иной раз с боя брал хороший барыш, но все спускал на гулянки. Поэтому, имея ТАКОЙ туесок он без всякого сомнения пустил бы его в дело. Мужчина он был простой и бесхитростный. Мудрить не стал бы.
Как и клад закапывать.
Откуда парень его взял? Вопрос.
– А что он тебе еще оставил? – наконец спросил Агафон, чуть осипшим голосом."
"– А это зависит от того – сговоримся мы, али нет. Мне нужен человечек, что продавать наследство отцовское станет. И так, чтобы обо мне не говорили. Я в тебе не ошибся? Или тебе жадность ум застит?
– Брешешь.
Андрейка достал тельный крест и поцеловал его.
– Я ведь могу тебя убить. За меньшее, – кивнул он на туесок, – убивали.
