– И зачем тебе это?
– У меня есть свободное время, – и, понизив голос, загадочно шепнул: – Плюс ко всему, я получу свой портрет, выполненный талантливой художницей.
Я зарделась.
– А после восхищений мадам Лефевр, мы сходим в мою любимую кофейню и поедим их фирменного малинового пирога. Я угощаю.
А теперь я смутилась. Предложение дружеское или…
– Окей, я разорюсь на капучино, уговорил?
Я разулыбалась как дурочка.
– Разрешу даже выбрать сироп, – Рикс шутливо продолжал убалтывать «неприступную» меня.
«Ореховый. Я выберу ореховый».
Разглядывая его лицо, я уже представляла, какими удивительными будут штрихи. Как именно буду вырисовывать эту маленькую родинку во внешнем уголке его правого глаза, обрамлённого невероятно длинными густыми ресницами… Для радужки подберу оттенок карамельной нуги…
– Так что? – своим очередным вопросом блондин сбил меня с мысли.
– Хорошо. Но сначала хочу знать, как ты узнал, что я художница.
Рикс ухмыльнулся и кивнул подбородком на висящую на моём бедре сумку, в расстёгнутом кармане которой торчал кусочек упаковки масляных красок.
– У нас на потоке многие ими пользуются. Я просто предположил и угадал.
Ох, а я уже надумала, что он где-то меня увидел, влюбился без памяти и долго следил. Ну не идиотка ли?
Мы неторопливо двинулись вдоль набережной. Мой спаситель активно жестикулировал, рассказывая о свойствах краски и уникальных техниках мазков, которые ему удалось повстречать.
А когда его пальцы аккуратно сплелились с моими, я засветилась, как Сена в золотых лучах солнца. И, ощущая покалывающее тепло где-то в области сердца, загадала, чтобы это парижское утро, подарившее мне знакомство с умопомрачительно красивым парнем, не заканчивалось. Никогда…
КОНЕЦ."
