Я не знаю, что в моих отношениях – правда, а что – искусная ложь? Я даже не могу с уверенностью сказать, насколько реальны мои чувства к Жанне. Вдруг они просто фантом той моей юношеской любви? Вдруг я чудовищно в ней ошибся?
Нет, все же Антон не дурак. Как-то же ему хватило соображалки разыграть именно эту карту. Просчитать все. И подсунуть мне…
Дергаю галстук. Не могу. Душит… Толкаю дверь в приемную.
– Антоша… Ну, надо же. Какие люди.
Я не ожидал, что ему хватит духу прийти.
– Думали, я пойду на понижение молча?
– Ну, попробуй.
Пошуми… – оскаливаю зубы в улыбке.
Я действительно вырастил этого шакаленка. Выучил его. Поверил. Не торопи он события, лет через десять-пятнадцать запросто мог бы занять мое место. Я же неспроста готовил себе преемника. Антона сгубило отсутствие терпения. И, наверное, умом я могу это понять. Как могу понять и его мотивы. Сам бы я, конечно, никогда не выступил против учителя. Но зная, как устроена жизнь, ничуть не удивляюсь самому факту предательства. Это я как раз понимаю.
Душит меня другое. Собственная легковерность. Да. Я-то считал себя неуязвимым.
Деев сжимает руки в кулаки. Неужели бросится? Что ж… Это даже занятно. Давай. Чего сидишь? Развяжи мне руки, мальчик. Я с таким удовольствием разукрашу твою смазливую физиономию.
Он встает. И на секунду мне кажется, что Антон действительно бросится в бой. Но шакаленок вдруг демонстрирует, что не зря у меня учился.
– И что, даже не спросите, как мне так ладно удалось все разыграть?
– А что, ты в самом деле думаешь, будто у тебя вышло? – вместо вопроса, на который он явно рассчитывал, скалюсь я.
Пусть теперь гадает, на каком этапе я его раскусил. Щенок! Пусть теперь гадает… Держать лицо я как никто умею. Ему до меня еще расти и расти. По большому-то счету. Так как же он все-таки залез мне под кожу?
Ну, допустим, про Наташу я ему сам рассказал. Было дело. Но дальше… На каком этапе он подключил Жанну? Думаю, после той истории в клубе. Может, просек, что я как-то не так на нее смотрю. А дальше двигался ощупью.
Из расчета – получится, так получится. А нет – так и хрен с ним. Если что и было подстроено – так это наша встреча на реке. Не исключаю, что девочку и покалечили неслучайно.
– Иван Савельич…
– Пошел вон, Антоша."
"Его лицо каменеет. Он встает и неторопливо идет к двери. Может, мне стоило его выгнать на улицу. С волчьим билетом. Чтобы была наука. Но нет… Это он – наука мне. Пусть маячит перед глазами. Как напоминание о том, что никому нельзя верить.
