Но он обратил внимание на то, что одно из произведений, которое должно было исполняться во время концерта, — эта самая симфония, — не требует кларнета, и он решил прикинуться кларнетистом. Насколько я понимаю, ему нужно было преодолеть три трудности. Во-первых, достать кларнет. Во-вторых, избавиться от настоящего кларнетиста. И в-третьих, устроить так, чтобы нужная ему пьеса исполнялась в начале концерта, а не в конце, как это было предусмотрено программой. До сих пор я прав, сэр?
— По моему скромному мнению, абсолютно, — одобрительно подтвердил Петигрю.
— Первое задание было сравнительно легким. Думаю, он просто взял инструмент мистера Вентри во время приема. Однако второе должно было доставить ему хлопот. Но к счастью для него, он сумел воспользоваться ссорой, произошедшей во время репетиции между мисс Карлесс и поляком.
— Боюсь, в этом пункте я не могу с вами согласиться, — возразил Петигрю. — Здесь вовсе не было удачного совпадения. Вся эта ссора была намеренно подстроена самим Диксоном.
— Вы в этом уверены, сэр?
— Мысленно возвращаясь к этой сцене, — не забывайте, я был ее свидетелем, — я твердо это заявляю. В тот момент мне показалось, что Диксон проявляет невероятное отсутствие такта, заставляя Збарторовски быть представленным солистке, который не имел ни малейшего желания вылезать вперед и хотел, чтобы его оставили в покое. Представление его мисс Карлесс сходно с поднесением спички к зарядному шнуру.
— Как он мог это знать?
— А почему бы ему не знать? Диксон жил в Польше.
Эванс поручил ему прощупать Збарторовски перед тем, как принять его в оркестр. Разумеется, он выяснил о нем все, что мог, и узнал, что если можно вывести из себя Люси, то это предъявить ей Збарторовски.
— Очень хорошо, сэр. Итак, освободившись от одного кларнетиста, он получил задание найти ему замену. И как мы знаем, он сумел пригласить мистера Дженкинсона.
— Думаю, здесь я снова смогу вам помочь. Как ни прискорбно, но я только сейчас понял, что, кажется, буду во время суда важным свидетелем.
Диксон потратил очень много времени, наверняка намеренно, пытаясь связаться с несколькими людьми, прежде чем он напал на Дженкинсона, о котором все время знал. Видимо, он делал это для того, чтобы у того оставалось в запасе слишком мало времени, чтобы приехать прямо в Маркгемптон, что для преступного плана было очень важно. И еще: обратите внимание, он сделал так, чтобы я, а не он первым переговорил с Дженкинсоном по телефону.
