– Вместо себя она прислала меня, – продолжал Уинстон. – И сказала, что будет неправильно, если никто из нашей семьи не придет на ваш концерт. – Он посмотрел на Ричарда. – В этом отношении сестра непреклонна.
– Пожалуйста, передайте ей мою благодарность, – сказала мисс Смайт-Смит. – А теперь прошу меня извинить, но я должна…
– Можно задать вам вопрос? – прервал ее Ричард.
Айрис застыла на месте и с удивлением посмотрела на него. Как и Уинстон.
– Ну, конечно, можно, – тихо ответила она. Выражение ее глаз не казалось таким безмятежным, как тон.
Мисс Смайт-Смит была хорошо воспитанной юной леди, а Ричард – джентльменом. Девушка не могла ответить ему по-другому, они оба это понимали.
– Вы давно играете на виолончели? – выпалил Кенуорти первое, что пришло на ум. И как только фраза слетела с языка, Ричард в тот же миг сообразил, что это получилось грубо. Айрис знала, что их квартет звучит кошмарно, и понимала, что у него возникло такое же впечатление. Поэтому расспрашивать ее об учебе музыке было недопустимо.
Но он находился в цейтноте. Ему нельзя было отпускать мисс Смайт-Смит. Во всяком случае, без того, чтобы перекинуться с ней хотя бы парой слов.
– Я… – Айрис замолчала, и Ричард почувствовал, как внутри все оборвалось. Он совсем не собирался… О, черт!
– Это было прелестное выступление, – объявил Уинстон с таким видом, словно хотел дать другу пинка.
Ричард заговорил торопливо, изо всех сил стараясь реабилитировать себя в глазах Айрис.
– Я лишь хотел сказать, что ваше исполнение выглядело более профессиональным, чем ваших кузин.
Она захлопала глазами. Вот дьявол! Теперь он обидел ее кузин. Но ему показалось, что это лучше, чем обидеть мисс Смайт-Смит.
Ричард продолжал искать путь к сближению.
– Я сидел ближе к вам и поэтому мог слышать виолончель отдельно от других инструментов.
– Я поняла, – проговорила Айрис медленно и, возможно, с некоторой осторожностью. Ей было непонятно, что означает его интерес.
– Вы весьма искусны, – сказал Кенуорти.
Уинстон ошарашенно посмотрел на него, и Ричард мог легко представить почему. Не так-то просто было различить звучание виолончели сквозь назойливый зуд других инструментов, и для нетренированного слуха игра Айрис должна была представляться такой же кошмарной, как и остальных участниц квартета. Тогда слова Ричарда могли показаться худшим видом подхалимажа.
Вот только мисс Смайт-Смит отлично знала, что как музыкант она на голову выше своих сестер.
