В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
— Всё-таки, объясни, почему ты решила участвовать? Ты хотела больше внимания?
Двери открываются.
— Ты дурак?
Она сердито хлопает меня ладошкой по груди и я чуть сгибаюсь от боли — хлопок отдаёт в желудке.
— Что болит? — тревожно отстраняется она и внимательно меня оглядывает.
Двери закрываются.
— Не отвлекайся! — требую я. — Отвечай на вопрос.
— Просто… — она отворачивается. — Просто мне хотелось быть… нет, мне хотелось, чтобы ты мной гордился. Нет, не так… Чтобы… ну…
Лифт начинает медленно двигаться вниз.
— Чтобы ты радовался со мной не только… не только в постели… Чтобы… В общем, я не хочу просто сидеть дома, потому что ты меня стесняешься. Вокруг тебя всегда шикарные бабы, а я… ну, я никто. Просто какая-то смазливая дурочка. А зачем тебе такая? Я хочу быть… быть для тебя кем-то большим… Да что с тобой? Ты не ранен?
Лифт останавливается и в кабину заглядывает элегантный старичок.
— Простите, вы наверх?
— Нет, мы вниз, извините, — отвечаю я и нажимаю кнопку верхнего этажа.
— Что⁈
— Дурочка, — подтверждаю я. — Но в хорошем смысле. И знаешь, ты меня поражаешь. Я всегда жду, что ты выкинешь какой-то фортель. Ты прям загадка всех загадок, не даёшь мне расслабиться. Не надо было это говорить, да?
Она поднимается на цыпочки и тянется ко мне губами.
А потом я сижу за стойкой и ем «Геркулес», сваренный для меня Наташкой. Лида ни жива, ни мертва от усталости лежит на стульях и спит. А я заставляю свою королеву красоты рассказывать о подготовке к конкурсу и, собственно, о самом конкурсе.
— Очень жаль, — замечает она, — что ты не видел ни одного моего выступления.
— Мне тоже, — соглашаюсь я. — Но у меня были очень важные дела, поверь. И ты не предупреждала, что будешь выступать.
— Ты кого-то убил сегодня? — тихо спрашивает она.
— Что? — округляю я глаза. — Нет, конечно.
— У тебя плохая работа, — качает она головой, понимая, что поделать с этим ничего нельзя. — Она тебя изнутри съедает…
— Егор Андреевич, — прерывает нас охранник Костя. — Вас там к телефону.
Я с удивлением смотрю на часы. Времени-то ого сколько. Кто же там, Злобин?
— Кто? — спрашиваю я.
— Новицкая, сказала очень срочно.
