— Нищеброды… Мещане…
— Ты серьезно сейчас?!
— Похоже на шутку, правда?
— И с кем же вы общаетесь??
— Партнёры отца, в основном. Их семьи. Хочешь, покажу свою комнату?
— Хочу.
Поднимаемся по лестнице, веду ладонью по широким деревянным перилам. Они покрыты лаком. И изгибаются к низу.
— Любимое развлечение в детстве. Катался с перил… Это было строго запрещено, конечно же. Поэтому только тогда, когда никого не было дома.
Показываю ей сверху.
— Вот там наебнулся и полетел вниз. Напоролся на те пики у камина.
Полина прикасается через рубашку к шраму.
— Да. Кровищи было жуть! Нашли меня уже в отключке.
— Страшно было?
— Мм… Умереть? Не очень. Гадко было, что начнут дрочить за это.
— Почему их не убрали?! Эти пики.
— Отец сказал, что я сам виноват в произошедшем. И я должен перестать кататься, чтобы это не повторилось.
— Но ты естественно продолжил?
— Ну, естественно! Дальше уже из принципа. Все ждал, когда он их уберет… Не убрал.
Тяну ее за руку в свою комнату.
— Мрачновато…
Открываю шторы.
— Мне тоже не нравилось.
Усаживаю Буча на низкое игровое кресло, у плазмы с приставкой.
— Сексодром… — показываю на большую кровать, — на котором никогда не было секса. Ну, самообслуживание не в счёт… — улыбаюсь ей.
— Надеюсь это не намек?
— Оставим его девственником.
Спортивный комплекс у стены.
— Терпеть не мог спорт с детства. Отец, конечно же, сразу подарил мне вот это! Как только понял, что мне это не нравится.
Полина, скинув туфли, прыгает на турник.
— Это было сразу после того, как мы с Яськой саботировали окончательно бальные танцы.
Нас поставили в пару и мучили пару лет. Мы были как две коряги, буратины на шарнирах! Все время ржали, кривлялись… И мечтали попасть в цирковое.
— Вы встречались? — рассматривает нашу общую фотку в рамке.
— Нет! У нас чисто братская история. Яська — это кореш, «братишка».
Полина улыбается…
Я млею от того, что начала немного таять.
— А отец спортсмен?
— Аха-ха… нет. И близко. Впрочем, ты сама все скоро увидишь, — обнимая за талию, снимаю с турника.
— Музыкалка… — веду по молчаливым клавишам синтезатора. — Нас с Яськой заставляли ходить. Нам не не нравилось. Сольфеджио… Хор… — закатываю глаза. — В хоре мы пели с ней всякую чушь, заставляя угорать до икоты весь коллектив. Нас выперли. Но с фортепиано так уже не прокатило. Там были индивидуальные занятия. И мы с ней демонстративно сожгли рояль перед концертом. Родоки, конечно, все компенсировали. Но спасибо директору, она все равно нас выперла и оттуда.
