— Рус, ну наконец-то! Мы идем?
Алиса разодетая в сексуальное платье, не короткое, но обтягивающее донельзя, плыла по лестнице. Я ничего не понимал. Я даже не помнил. О чем она?!
— Ко мне подруги из Лондона прилетели. Столик в Метрополь заказан. Ты забыл? — зашла в гардеробную и взяла шубу.
Конечно, забыл.
— Я устал. Операция весь день…
— Ну вот… — недовольно надулась и ко мне подошла, поцеловала воздух у моих губ. Ее же накрашены. — Ладно, сама пойду. Буду не поздно. Часов в одиннадцать, — и пальцем провела по щеке.
— Вернусь и взбодрю тебя, — ладонью к паху скользнула. Я поймал запястье. Не хочу. Слишком задолбался.
Я проводил ее тяжелым взглядом и зашел на кухню. На плите разваренные пустые макароны. И все. Что же. После шести лучше не есть, тем более мучное. Правда, я не ел целый день. Пира на весь мир, естественно, не ждал — несколько месяцев с Алисой живу, знаю, что дом и быт не ее, но хоть бы заказала что-нибудь!
— Соня! — крикнул дочку. Она вообще ела?! Три месяца после развода и окончательного разрыва с Олей, дочь сначала жила по инерции, избегая близко контактировать что со мной, что с Алисой.
Обращалась к ней неопределенно, без имен и званий. Алиса психовала и сначала просила звать ее мамой, затем требовала. Слава богу только от меня. В отношении нашей дочери границ не переходила: чувствовала, что именно ее люблю. Если что, выбор очевиден. Алиса не раз намекала, что пора бы уже оформить наши отношения официально. Замуж хочет. Я не торопился. Что он дает этот брак… Да и сама Алиса слабо виделась женой, увы и ах.
Сейчас понимал это четко.
— Папа! — дочь пушистым клубком сбежала со ступеней прямо мне на руки. — Я соскучилась.
Через примерно месяц скупого молчания, Соня снова стала папиной дочкой.
— Как дела?
Она выглядела несчастной, но храбрилась.
— Поможешь с уроками? У меня с задачей не получается, — грустно опустила плечи.
У меня башка сейчас совсем не варила, но, видимо, кроме меня, некому помочь. Алиса вот целый день дома была, но я даже не спрашивал у дочери, почему к ней не обратилась.
— Сейчас руки помою, — устало улыбнулся.
— Я чайник поставлю и бутербродов нарежу. Будешь?
— Ты сама хоть ела, кроха?
— Угу, — как-то неопределенно ответила и пошла хозяйничать на кухне.
Ясно. Видимо, макароны сама варила, ну и поклевала мучное нечто.
Я быстро искупался и переоделся. Спустился вниз и увидел как дочь толстыми кусками раскладывала колбасу на нарезной батон. Кетчуп, сыр, майонез, и все это дело в микроволновку.
