— У Максима Алексеевича. Ох, больно…
— Так, быстро готовьте смотровую! — нам некогда ждать, пока они там чесаться начнут. Я снял пальто и бросил на скамью.
— А вы кто? — поинтересовалась медсестра удивленно.
— А я тот самый злой дядька из Москвы, которого сегодня хлебом-солью встречали, — едко ответил. Не люблю, когда тупят и медлят.
Женщина распахнула глаза и сглотнула. Я взглядом приказал подчиняться беспрекословно.
— Помогите роженице переодеться в чистую сорочку, — отрывисто бросил и подошел к раковине, тщательно вымывая руки перед осмотром.
— Так, что тут… — я столкнулся взглядом с каким-то мужиком. Врачом, естественно, но… мужиком. — Оля! — бросился к моей… Моей… Жене. Женщине. Матери моих детей. Вроде бы все подходило, но ни на одно из званий не имел ни морального права, ни даже юридического. — Беглянка, блин! — услышал тихое сквозь зубы. — Я звонил, Оль.
— Максим, у меня воды отошли и частые схватки… — бедная, она совсем подавленная и бледная.
— Время между последними 3:15, — подошел я.
— А вы кто? Что вы делаете в смотровой? На выход! — указал на дверь этот Максим. Справедливо. Я бы поступил так же. Но не в этот раз.
— Я ее врач.
— Акушер? — нахмурился Максим.
— Нейрохирург.
— Из Москвы делегация?
— Да, — коротко ответил.
— Я вам не мешаю, нет?! — воскликнула Оля. Мы оба засуетились. Я взял ее за руку. Она вроде бы не требовала уйти, просто сжимала ладонь, впиваясь ногтями. — Гордеев, мерзавец чертов, я тебя ненавижу! — кричала Оля в родах.
— Зато я люблю тебя, конфетка.
За нас обоих люблю.
— Папашка! — переглянулись медсестры. Максим поглядывал на меня хмуро, но дело свое знал хорошо.
За следующие пять часов я наслушался о себе всякого. Но это была самая прекрасная брань в моей жизни. Я видел, как родился мой сын! Целовал женщину, которая его подарила. Оля была слишком ослабевшей и слишком счастливой, чтобы сопротивляться. Я очень давно не плакал. Даже когда Соня родилась не пустил скупую слезу. А сейчас глаза покраснели и были на том самом мокром месте.
Я уже поставил на себе крест. Да-да, не хотел ни жениться больше, ни детей. Бобыль-отец-одиночка-врач — именно так собирался жизнь проживать, а тут такой подарок! Сын от любимой женщины. Оля именно любимая. Нужно было потерять ее, чтобы точно понять. Но, возможно, могу снова завоевать ее? Возможно…
— Можно поздравить? — в курилку зарулил Максим Чатский, заведующий отделением патологии. Друг моей жены или больше?
— Ну поздравь, — ответил ровно.
