Да, я все понял, доктор. Да, и про пять минут тоже понял. Мне и одной хватит.
Хватило ему на самом деле нескольких секунд. Чтобы увидеть и внутренне обмереть от совершенно непонятного, но очень сильного чувства.
Аню он просто сначала не узнал. Голова замотана бинтами, с одной стороны торчат сосульками темные неаккуратные пряди. Кровоподтёк на половину лица. Запавшие глаза в обводе тёмных кругов. Запёкшиеся сухие губы. И вокруг нее в палате все белое, а еще капельницы и попискивающие приборы.
Страх вернулся.
Снова будто вернулось то шоковое состояние. Аня выглядела… ужасно.
А чего ты хотел, Константин Семенович? Реанимация и тяжелое состояние никого не красят. А у Ани до кучи еще и черепно-мозговая — закрытая, лёгкой степени, но тем не менее."
"Он, замерев поначалу на пороге палаты реанимации, сделал шаг. И Аня тоже словно отмерла.
— Костя! — сиплым и едва слышным шепотом. — Что ты тут делаешь?!
Он не мог ничего сказать и просто сделал еще шаг.
— Костя, зачем ты тут?! — в голосе Ани нарастала паника.
— Не надо. Пожалуйста, уходи. Я ужасно выгляжу, да и нельзя сюда. Костя…
Она даже завозилась, словно пыталась встать, прикрыть лицо или еще что-то такое сделать.
А вот этого тебе делать никак нельзя, девочка моя.
В два шага преодолев расстояние до кровати, Костя опустился на предусмотрительно оставленный кем-то стул. Наклонился, чтобы лица стали совсем рядом.
— Костя, не надо, пожалуйста… — Аня уже почти плакала. — Не надо меня такой видеть, зачем ты пришел…
Ты же еще ничего не знаешь, любимая.
Аккуратно заправил прядь за торчащее из-под бинта ухо. Аня всхлипнула. И смотрела на него совершенно отчаянными глазами.
Ну что ты, все же хорошо.
Костя наклонился к ее уху и зашептал.
— Доктор сказал, что с ребенком нам надо подождать. Минимум год. А лучше два. Чтобы все у тебя там зажило как следует. Поэтому будем ждать и никуда не спешить. А вот со свадьбой ждать не обязательно. Как там говорят? — Костя едва заметно коснулся ее руки своей.
— До свадьбы заживет. Полгода тебе хватит, чтобы все зажило до свадьбы?
Анечка начала дрожать. Костя отстранился. Слезы в любимых глазах. Да что ж такое…
Обхватил ее лицо руками, невесомо, едва касаясь, чтобы не сделать больно.
— Не плачь, пожалуйста. Не надо. Все самое страшное позади, — и, прижавшись губами к ее лбу, шепнул. — Я с тобой. Я тебя люблю.
Анька все-таки заревела. Он начал ее успокаивать. Она пообещала, что сейчас успокоится.
