— Что за Мгновенная смерть, что за артефакт?!
Я смотрела в искаженные ужасом лица ифритов и не могла даже почувствовать удовлетворения от того, что сорвала им веселенькие планы на ближайшие десять минут. Ну или за сколько они там планировали уложиться. В середине-то боя.
Кто-то из них швырнул в меня бусину. Меня тоже толкнули, а после отпустили, и бросились бежать. Можно было тоже подняться в небо и улететь за тысячу метров даже меньше, чем за минуту, но вот беда — активатор всегда умирает первым. От заклятья не убежишь.
Обняла бусинку пальцами и свернулась калачиком. Под зажмуренными веками стояли солнечные дни, смеющийся Анвар и веселая малышня, копающаяся в очень драконьем подобии детской песочницы. Почему-то я была уверена, что у нас родились бы две девочки и мальчик.
А после наступила тишина.
Я почувствовала, как смерть скользнула рядом — по коже, по тонкой ранке на ноге, вдоль неровного земляного пола, очерчивая контур тела. Выпила дыхание и словно отключила зрение. Оглохшая и ослепшая я лежала в темноте и… была жива.
В страшной ослепительной тишине неловко приподнялась, растерянно оглядывая раскиданные тела ифритов, среди которых признала и парочку своих несостоявшихся друзей. Я была жива вопреки всем законам магического мира.
Только встать сил не осталось. Ноги дрожали и руки тоже, и мне было холодно. Платье совершенно разорвалось, и я едва сумела прикрыть грудь. А потом вдруг вспомнила, что именно сказала в храме.
«Я буду жить, пока не исполню договор».
Вспомнила и начала смеяться. Ну, конечно. Невольно моя жизнь стала пунктом договора, как когда-то таким пунктом была жизнь Астора Фалаш. Можно сказать обманула смерть. Можно теперь ходить на зверя с голыми руками, нырять без акваланга и пить яд галлонами. Пока не исполню договор, буду бегать здоровенькая.
Надо же, а я умирать собралась. Вот умора!
Я уже начала задыхаться от хохота, когда щеку обожгла пощечина. Перед глазами всплыло совершенно белое от ужаса, но все равно очень красивое лицо Анвара.
Он что-то сказал. Или закричал. Я слышала его, словно сквозь толщу воды, не в силах разобрать ни звука, но наслаждаясь одним фактом его близости. А потом не выдержала и спросила извечно-женское, примитивное:
— Ты не уйдешь?
В ответ он с силой прижал меня к себе, и я затихла. А потом заплакала.
— Я здесь, Аль, — услышала, наконец. — Я буду всегда здесь.
Он обнял меня крылом, и мы медленно поднялись к серому квадрату неба.
Наступил рассвет.
