Идти, проваливаясь в глубокий снег, было нелегко — мы двигались молча, не разговаривая даже друг с другом; мы идем, как заключенные, думала я, добровольно сдавшиеся заключенные, еще несколько минут, и этот странный, нелогичный порыв, которому мы все поддались, начнет выветриваться, и тогда кто-нибудь — папа, а может быть, Ира — остановится и потребует, чтобы ему объяснили, куда мы идем и зачем, и это наверняка не понравится вооруженным людям в респираторах; что они тогда сделают — бросят нас здесь? Начнут стрелять? К счастью, этого я так и не узнала — полоса деревьев неожиданно закончилась, и мы вышли на открытое место; с одной его стороны широким полукругом торчал лес, а с другой — огромное, белое от снега — лежало озеро.
Шагах в двадцати от берега стояли две красивые, новые избы — громадные, одноэтажные, с широкими плоскими крышами.
— Это что еще за… — сказал папа. Дышал он тяжело, с присвистом, и, остановившись, схватился за тонкий ствол дерева.
— Не задерживаемся, — хмуро приказал человек в камуфляже и пошел к ближайшей избе.
Второй человек — в белой матерчатой куртке и таких же штанах — показался уже после того, как все мы вышли из леса; больше не прячась, он спокойно зашагал позади нас, положив руки на висевший на шее автомат.
— Какая-то, мать ее, зарница, — задыхался папа, пытаясь догнать Сережу — доктор семенил за ним следом с озабоченным лицом, — маскхалаты, респираторы эти военные. И дома эти — откуда здесь дома? Не было здесь никаких домов!
— Отгрохали в прошлом году! — торжествующе сообщил Сережа и наконец обернулся: — Представляешь? Ты посмотри, какие коттеджи здоровенные — в каждом человек по двадцать помещается.
Цивилизация!
— А вот и они, эти двадцать человек, — негромко сказала Ира.
Перед входом в избу, к которой мы направлялись, действительно собралась небольшая толпа — люди стояли молча и внимательно рассматривали нас; в отличие от наших провожатых, респираторов на них не было, и стоило нам подойти поближе, все они поспешно отступили, шарахнулись, словно испугавшись наших масок, — смотрели они настороженно, неприветливо, но среди них я заметила несколько женщин — немного, но их присутствие почему-то сразу меня успокоило.
Они не похожи на военных, подумала я, это обычные люди, какие-нибудь местные, сбежавшие из деревень, торчавших вдоль трассы, — только за сегодняшний день мы видели три или четыре таких деревни, и все они были пусты. Сережа прав, мы сумеем с ними договориться, должны суметь.
