А впереди другое государство, настоящая заграница, общение с иностранными коллегами! Предвкушение новой жизни раздувало его, как воздух шарики в Первомайский праздник.
После обеда он вышел на палубу, оперся на фальшборт и принялся смотреть на морскую гладь и парящих над нею чаек. Ярко светило солнце, повышая и без того хорошее настроение. «А то ли ещё будет?!» – думал он, нащупывая ладонью через рубашку висящий на груди перстень. Со стороны могло показаться, что он благодарит кого-то от всей души.
– Любуешься? – раздался сзади солидный голос.
Лобов обернулся. Это был возглавляюший советскую делегацию полковник Дмитриев – среднего роста седой крепыш с добродушным красным лицом и маленькими внимательными глазами под седыми бровями.
– Так точно!
– Да ладно, расслабься! – полковник дружески похлопал его по плечу. От него пахло коньяком, и он тоже был в хорошем расположении духа. Старшие офицеры держались вместе и весело проводили время, недаром чемоданы у них позванивали при посадке.
Хотя вообще спиртное находилось под запретом."
"– Я смотрел твое личное дело – ты в нашей миссии единственный, кто не имеет высокопоставленных родственников в МВД, – хитро взглянул Дмитриев. – Я так и не понял: как тебе доверили представлять милицию на международной арене? Может, ты залегендирован, а на самом деле отец у тебя генерал КГБ?
– Да нет, товарищ полковник, – растерянно ответил Лобов. – Отец у меня пролетарий – инструментальщик на Кировском заводе… И я думал, что на международный съезд не по отцам, а по личным успехам отбирают!
– Гм… Ну, это, конечно, правильно.
Хотя и не совсем понятно. Впрочем, ладно, проехали! Смотри, какая красота! – Дмитриев широким жестом обвел отсвечивающую синевой морскую поверхность, голубое небо, легкие перистые облака, яркое солнце, летающих между небесным куполом и водной гладью чаек.
– Да, очень здорово!
– А думал ли ты, сын пролетария, – торжественно произнёс полковник.
– Думал ли, что когда-нибудь поплывешь вот так, на круизном лайнере? Не из Сочи в Одессу, а в саму Турцию! И на каком судне! Здесь экипаж 400 с лишним матросов, одних только поваров – 39, хлеб пекут более чем для 1000 человек… Осознаёшь масштаб?
– Осознаю, товарищ полковник, – кивнул Лобов. – Хотя и с трудом…
– Во-о-о-от, – нравоучительно поднял палец Дмитриев. – Даже типография своя есть.
