— Кому-то тоже нужно ее делать. Ну, бывай! — Подправив на плече сползающую сумку, Потап зашагал к ближайшим хатам.
Машина тронулась, окатив подскочивших мальчуганов облаком дыма.
Далее тянулся небольшой спуск к неширокой, спокойно текущей по выступающим камням речушке, а там по мостку опять на косогор, к выстроившимся плотным рядком украинским хатам.
— Скоро подъедем, — объявил водитель, — мне вот по этой дороге ехать дальше в сторону леса, — показал он ладонью на лесную темно-зеленую полоску, запрятавшуюся в низине, — а вам, товарищ капитан, прямо.
Но это недалеко, дальше будет поворот, а там уже и военная часть видна.
Понемногу вечерело. В сумерки запряталось широкое поле с высоко поднявшейся пшеницей, излучина реки посерела и напоминала безлюдную ровную дорогу.
— Это хорошо, — охотно отозвался Тимофей, — а то я на этих ухабах весь лоб порасшибал.
— Рессоры ни к черту, — спокойно согласился сержант, — надо бы загнать механикам, но как-то все времени нет. То одно, то другое… А начальство мне новую машину не дает, вся техника наперечет! Ты, говорят, на ней до Берлина еще докатишь.
— И, немного помолчав, добавил с затаенной грустью: — Дай-то бог.
Грузовик весело скатился с горки, поскрипывая плохо пригнанными дребезжащими деталями. Впереди — изрытая поперек — грунтовка на Немировку.
— Здесь окопы, что ли, были? — удивился Романцев."
"— Все так, — пояснил водитель, — через них передовая проходила. Где-то засыпали, а где-то на потом оставили. Но моя «ласточка» точно через них не пройдет, — погладил он жесткой ладонью приборы.
— Так что, если мне нужно в Немировку, так я другую дорогу выбираю. Она подлиннее будет, но зато поглаже!
Полуторка остановилась точно на развилке.
— Значит, мне сюда? — кивнул Тимофей на рытвину.
Местность ему не понравилась. Обычно именно на таких участках — лесистых да изрытых, там, где еще совсем недавно шли бои, остаются мины. Следовало проявлять бдительность.
— Так точно, товарищ капитан, — молодцевато произнес сержант.
— Бывайте! Может, еще и свидимся.
— Бывай, — ответил Тимофей, захлопнул дверцу, бодро соскочил на землю и, подхватив чемодан, заторопился по просеке — утрамбованной и гладкой, с вдавленным в чернозем придорожным серым булыжником. Тимофей не протопал и трехсот метров, как вдруг со стороны дороги услышал глухой разрыв. Так могла бабахнуть только ручная зажигательная граната. Сокращая расстояние, он побежал обратно через лес.
