Бойко шла первая торговля только лишь в модных лавках (нижегородцы приехали «с горы»), да у мебельщиков и посудников — многочисленные ярмарочные трактиры запасались стульями, столами да тарелками, что побьют потом пьяные купцы.
От скуки Алексей зашел к Гаммелю. Тот как раз проводил до дверей барыню в белом кринолине; по выражению лица ювелира Лыков понял, что барыня ничего не купила.
— О, Алексей Николаевич! — обрадовался Гаммель гостю, — мы с Марком только что вас поминали. У Никиты вчера говорили — мертвое тело нашли?
И ювелир ловко вытащил из рукава и положил на прилавок перед Алексеем десятирублевую ассигнацию.
— Нашли, — так же ловко смахнул ее в карман Лыков, — но опознать пока не можем. По виду купец. Левая нога короче правой, но каблуки выровнены, значит, он не хромал. Усы и борода небольшие, на вид 45 лет, ростом с меня. Зубы белые, не курил, возможно, старовер.
Тут вдруг Лыков увидел, как Гаммель с Марком осторожно переглянулись. Эге… надо запомнить.
— Фотопортрет обещали завтра, как получу, зайду, покажу, — закончил Алексей и спросил небрежно: — Не ваш клиент, Абрам Моисеич?
— Э, какие у нас клиенты, торговля еще не началась, — в тон ему ответил ювелир, но Алексей в зеркало увидел, как стоящий у него за спиной Каланча перекрестился и беззвучно прошептал молитву.
Вышел Лыков от Гаммеля сильно задумчивый и направился в часть искать Здобнова. Нашел его на съезжей, где тот тряс какого-то золоторотца из первого урожая. Иван Иванович сказал Алексею, что сыском они займутся завтра, а сейчас надо идти следить за порядком, и тот послушно вернулся в свой квартал.
День завершился обыденно.
Глава 4
Лякинские ребята
Ярмарочные торговые ряды.
На следующий день, в 11 часов пополудни Лыков со Здобновым, вооруженные фотографией убитого неизвестного лица, пошли в лавку Большакова, что у трактира Бубнова, недалеко от Обводного канала. Здесь собирались старообрядцы, и сюда для них свозили старопечатные и рукописные книги и дониконианские иконы. Оборот у Большакова был большой, но подпольный, а лавка являлась своего рода тайным клубом поповцев Рогожского кладбища — самого мощного толка староверов, законно существующего аж с 1771 года.
Все это Иван Иваныч объяснил Алексею по пути.
В лавке Большакова они застали, кроме хозяина, двух авантажных бородатых купцов в дорогих сюртуках и одного, помоложе, в куцем модном пиджаке."
"— Бог в помощь, Сергей Тихонович! — зычно поздоровался Здобнов; при их появлении разговор в лавке сразу смолк и повисла тишина.
