Самый настоящий, горький и неподдельный. Я остановилась перед дверью, подумала, постучать или нет, и, в конце концов, просто толкнула дверь. Алиса сидела на кровати, опустив голову и рыдала.
— Макияж испортишь, — сказала я ей, наблюдая, как она размазывает слёзы по щекам.
— Чего тебе надо?
Я вздохнула, решила не реагировать на её хамство. Прошла в комнату и аккуратно прикрыла за собой дверь. Окинула взглядом её комнату, что скрывать, с любопытством. Комната была светлая, не броская, что показалось мне не сочетающимся с характером Алисы, зато над постелью висел портрет хозяйки, выполненной в странной манере, какими-то мазками.
А у туалетного столика пара постеров, тоже с изображением Алисы, но тут она была в сценическом образе, в чёрном платье из мягкой кожи и в ботфортах на шпильке. Ниже значилось «Лиса», видимо, её сценическое имя. Лисой её называл мой муж. Проклятье семьи Давыдовых, да и только.
Я осмотрелась не торопясь, потом подошла к кровати и тоже присела, правда, на некотором расстоянии от Алисы.
Посмотрела на неё.
— Глупо злиться, — сказала я. — Это ничего не изменит.
— Хорошо тебе говорить.
— Правда? Ты думаешь, мне хорошо? Алиса, он мой муж. Я уже достаточно долгое время живу с мыслью, что он практически каждый день общается с твоей матерью, на недоступной для меня территории.
Алиса пытливо смотрела на меня, снова слёзы вытерла, но в глазах уже проснулся интерес.
— Так значит, это правда? Я правильно всё поняла? Она спала с ним?
— А чего ты тогда рыдаешь?
— Я могла ошибиться!
— А, в этом смысле? — Я покивала, отвернулась от неё.
— Тогда конечно. Ты могла ошибиться, ослышаться, порыдала бы сейчас здесь, и пошла бы мириться. К кому, к Антону или к матери?
Она решительно покачала головой.
— Я не хочу с тобой говорить. Ни с кем не хочу говорить.
— Я понимаю.
Алиса вдруг сжала руку в кулак.
— Она ведь знала, как я его люблю. Знала! И знаешь, что она делала? Постоянно меня за это ругала, говорила, что только чокнутая свяжется с Бароевым, будет ему верить.
А сама в это время… — Она даже произнести это не могла, и поэтому замолчала, только поморщилась.
А я вздохнула."
"— Не мне нужно тебе это всё говорить. Наверное, это нужно делать Марине Леонидовне. Но я думаю, она не скоро найдёт подходящие слова. Кому приятно признаваться своему ребёнку в ошибках? — Я повернулась к ней, и попыталась говорить проникновенно, от всей души надеясь найти правильные слова. — Пойми меня правильно, мне всё это безумно не нравится.
