Что-что он сказал?
Я пытаюсь не подать виду, но сама зацепилась словами за крошечную оговорку Мираса «Ты придешь в дом своего жениха…»
Думаю, он сболтнул это случайно!
Проговорился.
Придешь, значит, отправишься пешком…
То есть мы недалеко от дома.
Вспоминаю окрестности и холодею.
Да это же коттеджный поселок в пятнадцати минутах езды от нашего с Амиром дома. Рангом пониже, домики там однотипные!
Все под носом Анварова! Мирас прав, можно и пешком за час дойти!
Я рядом.
Надо подать знак. Но какой?!"
"Нельзя показывать, что я о чем-то догадалась.
– Час-полтора? Этого вполне достаточно, чтобы скрыться без следа человеку со связями, – добавляю бессильной злости, якобы признавая его превосходство. – Хорошо же ты все продумал!
– У меня было множество планов! – охотно делится негодяй. – Использовать недочеты в охране дома Анварова. Их устранили, к сожалению. Выкрасть малыша и подменить в день родов. Увы, Амир подсуетился и больницу охраняли, словно там Леди Президента рожала. Пришлось ждать… Но знаешь, так даже лучше! Хорошую месть подают холодной.
В отличие от нашего десерта.
– Намекаешь, что десерт будет горячим?
– Очень! Что ты знаешь о фламбе?
– Даже не представляю, что это…
– О, поверь это очень эффектно. Блинчики поливают сиропом и поджигают… Спирт сгорает, остается лишь сахар и вкус сиропа.
– Действительно, ни разу не пробовала. Наверное, опять все сделаешь чужими руками.
– Отнюдь! Это я умею делать сам. Скоро увидишь.
В голове промелькнула безумная идея…
– Поскорее бы.
У меня голова раскалывается, мне срочно нужна глюкоза, чтобы замять стресс.
– Подойди, – подзывает царственным кивком. – Сейчас подадут все необходимое…
Останавливаюсь в полуметре от Мираса. Он цепляет пальцами мои волосы и принюхивается.
– Вкусно пахнешь, Светлана! – опускает ладонь на талию.
Меня передергивает от омерзения.
– После родов ты еще не вернулась в прежнюю форму, но все равно ты достаточно красивая. Мысль, что я скоро попробую все это, – обводит взглядом мое тело.
– будоражит. Потрогай! – толкает мою руку к своей ширинке.
– Сначала десерт! – выдергиваю запястье. – Голодная женщина – злая женщина.
– И грязная. О, у тебя платье испортилось, – хмыкает, начав пялиться на мою грудь.
Придурок приказал мне надеть тонкое платье, к нему не прилагается бюстгальтер. Пышная грудь кормящей матери смотрится в таком платье эффектно только первые полчаса.
У меня подтекает молоко и сильно ноет набухшая грудь.
