– Ну, хорошо, он скрывает, но я-то не дура, я ж все вижу, и кому он звонит, знаю… Он тебе что-нибудь говорил про нас?
– Да. – Я вздохнула. – Говорил, что ваши отношения вконец испортились, что вы живете, словно чужие, ты много пьешь, и он не знает, как все изменить. Винит во всем себя.
– Конечно, винит… А сам дома сутками не показывается. И на меня ему плевать. Ходит мимо, точно я мебель… Он меня бросит? Что он говорил, а?
– По-моему, ему это даже в голову не приходило.
– Правда? Если он меня бросит, я не знаю, что сделаю… Я хочу ребенка, а он нет, почему? Потому что не собирается со мной жить?
– Он не хочет ребенка, потому что ты хроническая алкоголичка и ребенок может родиться двухголовым.
Извини, что я так резко, но кто-то должен сказать тебе это.
Лерка вытаращила глаза и замерла, не донеся ложки до рта.
– Это он так сказал? – спросила она где-то через минуту.
– Это я так сказала.
Она швырнула ложку, вздохнула и уставилась на меня.
– Вы очень похожи, – заметила она без злобы. – Ты и твой брат.
Жаль, что вы родственники, вот бы парочка получилась… Скажи, ведь на самом деле вам никто не нужен, верно?
– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.
– Вы любите только друг дружку, и вам никто не нужен. Никто.
– Это интересная мысль. – Я усмехнулась, а Лерка насторожилась, ее взгляд заметался, она покусала нижнюю губу и попросила жалобно:
– Аська, не говори ему про то, что я здесь наболтала. Я просто пьяная дура и болтаю всякую чушь. И злюсь, что сестру он любит в сто раз больше меня. Может, я виновата, но это обидно, понимаешь?
– Понимаю.
Только чего ты вдруг занервничала? Ты сегодня сказала, что следила за Сашкой в ту ночь, когда арестовали Илью. И по этой причине он тебя не смеет бросить. Жутковато звучит, да?
– Если ты думаешь… если ты думаешь, что это как-то связано с Ильей, – запаниковала Лерка, – то зря. Мне просто нравится по пьянке пугать всех подряд, я, мол, крутая и все такое… Ты ведь знаешь, Сашка никогда от тебя ничего не скрывает. И если бы тогда что-то… – Тут она побледнела и, окончательно запутавшись, жалобно на меня уставилась.
– Я ничего ему не расскажу, – заверила я и стала смотреть в окно.
Аппетит у Лерки пропал, она торопливо пила чай, избегая встречаться со мной взглядом.
– Скажи, – подумав, попросила я, – в чем меня считают виноватой?
– Кто?
Я пожала плечами.
– Не знаю кто… Люди. Ведь что-то говорили тогда, разве нет?
– Бог с ними, – вздохнула Лерка. – Чего дураков слушать… Мне Сашка голову оторвет.
– Не оторвет.
