Автор
Все началось с того, что в провинциальном американском городке стали пропадать люди – поодиночке и целыми семьями. Их не могли найти ни родственники, ни даже полиция. А когда надежда, казалось, исчезла навсегда, пропавшие вернулись, и городок содрогнулся от ужаса…Впервые без сокращений!...
Взгляд Бена скользнул по заднему крыльцу. Вот те самые кресла-качалки, в которых они со Сьюзен поцеловались в первый раз. Дверь на кухню, через которую выскочил Марк, так никто и не закрыл.
– Не могу! – прошептал Марк с круглыми от ужаса глазами. – Я не могу! – Он подтянул к груди колени и, обхватив их руками, вжался в кресло.
– Мы должны пойти вместе! – напомнил Бен. В руках он держал две склянки со святой водой, при виде которых Марка всего передернуло. – Идем же!
– Нет!
– Марк?
– Нет!
– Марк, ты нужен мне. Остались только мы двое!
– Я уже сделал все, что мог! – закричал Марк.
– Марк, мы должны пойти вдвоем. И ты это знаешь не хуже меня.
Марк, обмякнув, забрал склянки и прижал к груди.
– Боже милостивый! – прошептал он и, посмотрев на Бена, кивнул. Движение вышло каким-то резким и судорожным.
– Вот и отлично! А где молоток?
– Он был у Джимми.
– Понятно.
Они направились к дому, чувствуя, как поднявшийся ветер яростно бьет им в лицо резкими порывами.
На кухне стоял резкий и влажный запах. Дверь в подвал была открыта.
– Мне очень страшно! – прошептал мальчик, пытаясь унять охватившую его дрожь.
– Ничего удивительного! А где фонарь?
– В подвале. Я оставил его, когда…
– Понятно.
Они стояли возле открытой двери в подвал. Как и говорил Марк, первые ступеньки, ведущие вниз, выглядели совершенно обычно и не внушали никаких опасений.
– Иди за мной, – сказал Бен.
48Бен понимал, что идет навстречу собственной смерти, однако не боялся. Эта мысль была простой констатацией факта и не вызывала ни страха, ни сожаления. Все личные переживания заглушались ощущением безраздельно царившего здесь вселенского зла. Осторожно спускаясь по доске, приставленной Марком, чтобы выбраться из подвала, Бен сам удивлялся своему ледяному спокойствию. Даже то, что его руки в темноте светятся, будто покрытые фосфором перчатки, не вызвало у него никаких эмоций.
"Пусть сущее изгонит вечный страх сомнений,Есть только один император – мороженого!Кто это сказал? Мэтт? Мэтт умер. И Сьюзен умерла. И Миранда. И Уоллес Стивенс тоже. «На вашем месте я бы не стал смотреть». Но он посмотрел. Вот как выглядит человек, когда заканчивается жизнь. Будто треснувший сосуд, из которого вытекли все хранившиеся в нем раньше разноцветные жидкости. Но по сравнению с тем, что ждало его впереди, такая смерть вовсе не казалась ужасной.
