В нем лежала папка со стихами, которые он писал, и именно это занятие приносило ему душевный покой. Под ней находилась еще одна, самая обыкновенная, канцелярская с синими тесемками.
Он аккуратно развязал их, взял новую схему и положил ее поверх нескольких таких же, испещренных квадратами, треугольниками, кружками и стрелочками, листов. Ни один человек не смог бы разобраться в этой странной клинописи. Секрет шифрованных листов знал только сам автор."
"Генерал Михеев, начальник недавно созданной службы, которая занималась борьбой с коррупцией в высших эшелонах власти, ждал председателя на теплой террасе.
Он не притронулся к предложенному чаю, считая неприличным садиться за стол без начальника.
Ночью выпал снег. Последний, мартовский. Тяжелый и сырой. Он не лег, а облепил ветви деревьев. Лес за окнами стал напоминать рождественскую открытку.
Андропов появился тихо, и, когда генерал обернулся, хозяин уже сидел за столом.
— Здравствуйте, Борис Николаевич, прошу к чаю.
— Здравия желаю, Юрий Владимирович! — Генерал вытянулся, и показалось, что на плечах элегантного штатского пиджака выросли погоны.
Андропов посмотрел на него, как художник глядит на свое произведение. Это он выбрал его среди сотен офицеров контрразведки, внимательно наблюдал за ним, проверял при выполнении сложных заданий, пропустил через Чехословакию и Афганистан, а потом назначил руководителем нового управления.
Андропову нравился этот образованный импозантный сорокалетний человек.
— Садитесь, Борис Николаевич. Наверно, хотите курить?
— Очень, Юрий Владимирович.
— Ну что ж. Тогда давайте прогуляемся по участку.
Они шли по дорожке, мимо закованных мокрым снегом деревьев. Пригревало теплое солнце, и подтаявший снег с шумом падал на оседающие сугробы.
— Последний снег, — задумчиво сказал Андропов, — больше наверняка не будет такого снегопада. Вы любите снег, Борис Николаевич?
— Я, Юрий Владимирович, предпочитаю лето, песок, пляж.
— Вы еще молоды, Борис Николаевич, вас влечет пляжная суета, теплое море. Любовь к зиме приходит с годами.
Снег — это седина. А седина — преддверие старости.
— Ну зачем же так, — искренне расстроился Михеев.
Андропов уловил эти нотки в его голосе. И поверил ему.
— Ну что расскажете, Борис Николаевич? — спросил председатель.
— Юрий Владимирович, мой аппарат упорно работал и подготовил справку. — Михеев расстегнул молнию папки и протянул председателю несколько листков машинописного текста.
Андропов взял, полистал.
— Десять страниц.
— Так точно.
