Вещи его, конечно, пропали, и шел он по дороге в синей арестантской робе и тяжелых казенных ботинках. Волосы немного отросли, и он был похож на солдата-новобранца. Ельцов шел быстро, но усталости не чувствовал. Ему хотелось как можно скорее уйти подальше от ИТК. По случаю воскресного дня дорога была пустынной. Колония выполнила план первого квартала, поэтому в мае были разрешены выходные дни."
"Поселок показался внезапно. Дорога, поля и сразу же вросшие в землю деревянные дома со ставнями и наличниками на окнах.
Улица была продолжением дороги, но все-таки это была улица, с деревянными, пружинящими под ногами, тротуарами.
Недовольно залаяла собака за забором. Звонко закричал пацан:
— Зек идет! Зек идет!
Распахнулась калитка, появился здоровенный мужик лет сорока в рваной тельняшке и потерявших цвет брюках, заправленных в рыбацкие сапоги.
Он достал из кармана пачку «Памира», прикурил и спросил:
— Откинулся, что ли?
— Откинулся.
— На станцию?
— Вроде того.
— Закуришь? — Мужик протянул ему мятую пачку.
— Спасибо! — Юрий прикурил, глубоко затянулся.
— Вот что, парень, — рыбак, прищурившись, посмотрел на Ельцова, — вот что я тебе скажу по душе. Ты, как на станцию придешь, буфет обходи. Там всегда кто-то из ваших откинувшихся кантуется. Не пей, если обратно попасть не хочешь.
— Спасибо. Я обратно очень не хочу.
— Ну и ладно. Счастливо.
Мужик повернулся и исчез в калитке.
А Ельцов пошел дальше по дощатому пружинящему тротуару, мимо крепких бревенчатых домов, мимо старух, сидящих на покосившихся лавочках, мимо белобрысых пацанов, гоняющих мяч.
Он, в своей лагерной робе, шел по этой мирной улице. И люди смотрели на него с жадным любопытством, потому что он пришел к ним из другого — неведомого и опасного — мира.
Вот первый угол. Здесь он должен свернуть с улицы под названием «Вторая Озерная». Он свернул. Прочитал на заборе название — «Индустриальная» и увидел серые «жигули». Рядом с машиной стоял Миша Селиванов, начальник УГРО Петрозаводска.
— Юрий Петрович, — он пошел ему навстречу, — я — Селиванов. Узнаете?
— Конечно, узнаю. Здравствуйте, Миша.
Его встречал ученик и друг его дядьки Игоря Дмитриевича.
— Ну ты, Юра, — засмеялся Селиванов, — даешь. Не боялся в этой робе идти?
— Да нет, привык к ней.
— Значит, так. Едем к местному начальнику розыска. Там поедим, помоешься, переоденешься и рванем в Петрозаводск. Игорь Дмитриевич прислал вещи и деньги. Я взял билет на восемнадцать тридцать.
