У нас тут появился мастер комплиментов?
На пороге смотровой стояла фигура, закутанная в темную мантию с капюшоном очень необычного фасона, перехваченную витым серебряным поясом. Женщина, причем тоже Восходящая. Она совершенно бесшумно сделала шаг вперед, поправляя волосы и насмешливо кривя красивые полные губы."
"Говорящая-с-Травами.
Восходящая.
Народ: Земля, Фригольд Небо.
Титул: фламиника.
Ранг: серебро.
— Тут есть сильное серебро, — с оттенком удивления прошептал голос. — Она фламиника фригольда, но не вашей крови.
Так бывает, когда Восходящего изгоняет его Народ. Или сам Восходящий отказывается от своего Народа перед лицом Единства, а потом вступает в другой. Мир стал хуже, если такое случается…
То, что она не землянка, было видно с первого взгляда.
Точеное лицо, напомнившее совершенность той полубогини из склепа, нечеловечески острые очертания узкого подбородка и высоких скул, заостренные уши и сияющие, как два самоцвета, сине-зеленые миндалевидные глаза. Виски, часть лба и щек Восходящей покрывали тонкие, искусные узоры татуировки, в которой смутно угадывались сплетения незнакомых растений, деревьев и трав.
По шее они сбегали вниз, скрываясь под одеждой, где, вероятно, украшали большую часть тела.
Тем не менее татуировка не портила женщину — она была красива резкой, экзотической, пугающей красотой, оттенок которой сиял и в Травинке. Несомненно, то была ее мать, а значит, и мать Мрака. Фламиника фригольда, чтобы это ни значило.
— Фламин или фламиника вторая голова фригольда, — сообщил голос, — Восходящий, хранящий мудрость и исцеляющий людей.
Только те, кто познал много тайн Единства, получают этот Титул…
— Это… Сигурд, мама, — Травинка, чуть вспыхнув, отступила на шаг, — о котором ты говорила.
Дочь моментально потерялась на фоне матери, не только из-за экзотичной внешности. В каждом слове, движении, жесте Говорящей-с-Травами чувствовалось королевское достоинство, она излучала мощную, подавляющую харизму. Я бы дорого дал, чтобы узнать, как она уживается с Вероникой Максвелл, — двум таким сильным личностям должно быть тесно в одном фригольде.
— А, тот мальчик, что принес яйцо найтволка? — она пристально взглянула на меня, словно взвешивая на невидимых весах и определяя цену. — Ты и правда сам его убил?
— Да, правда, — ответил я.
— Ты достал из него ядро? — она говорила на глобише с необычной артикуляцией, но явно владела им не хуже родного.
— Что? — не понял я.
— Ядро.
