Ну да, Алька просватана за внука его милости Морского Сокола по имени Фалько, младшего сына Маттео, но она уже несколько лет, как просватана, и водиться с мальчишками ей это нисколько не мешает. А жених знаком с ней с детства, ему двадцать третий год, и он недавно отвоевал у неверных какой-то остров, на котором, как сказал, намерен построить для Альки дворец. Невеста же, прослышав про такое дело, сказала только - с дворцом ладно, а чего ты меня не взял с собой отвоёвывать?
- Знаешь, чтобы наших детей кому-то показывать, их нужно сначала найти, изловить, а потом ещё помыть и переодеть, - усмехнулась Лика.
- Как они без нас в Фаро в таком случае?
- Не знаю. Лизавета Сергеевна не жалуется.
Когда дела призывали Лику и Жанно сюда, дети в Фаро оставались под присмотром госпожи великой герцогини. Она была очень здравой бабушкой - не охала, не ахала, где-то поругивалась, где-то гладила по голове. Тем более что её кровные внуки от дочери жили в родном мире, и к ней приезжали только на каникулы.
А эта банда торчала в Фаро почти круглый год.
Поезд приближался, пора спускаться. Посмотреть друг на друга, отряхнуться, поцеловаться.
О нет, легко не было. Но было прикольно и здорово. Они ругались - иногда страшно ругались, с поджиганием всего вокруг. Из-за непонимания, недоговорённостей, воспитания детей, и вообще почему дети не такие, какими должны бы быть, и кто в этом виноват. А потом мирились - не менее бурно. А теперь уже настолько привыкли друг к другу, что и ругаться-то почти разучились.
Во дворе ждала Алиенора с остальной командой - прямо знатная девица с двумя кузинами и четверо молодых людей из приличной семьи.
- Я заставила их переодеться, - сообщила она, - и привела.
Глаза задорно блестели, и только по ним можно было догадаться, что знатная девица умеет приложить кулаком, врезать с ноги, поджечь то, что в принципе не горит, и качественно послать по матушке. Последнее Лика никак не культивировала - дети сами научились.
Ворота открываются, с башни завывают рога, с королевской стороны звонко поют трубы. Красиво, что уж. Вплывает в руке знаменосца, сына Жиля, королевский походный штандарт - коронованные золотые веретёна. И следом вступает его величество Генрих Четвёртый, в прошлом - герцог Лимейский Анри де Роган. И следом за ним уже тянутся все прочие знакомцы.
Все они сначала приветствуют друг друга, как подобает, а потом Лика не выдерживает и бросается обниматься.
