— Спросил её про отца, очевидно, она его не знает. Точно не вот этот вот, — киваю я с отвращением на банкира. — В ее версии, отец в Африке дрессирует Львов.
Медведев тихо угорает.
— С юмором у тебя Кошкина, да?
— Не без этого, — вздыхаю я.
— Я, Лёва, не догоняю, ты банально тупишь сейчас или у тебя на фоне произошедшего когнитивное расстройство какое-то?
— В смысле?
— Хм… Давай посчитаем. Тебе — двадцать девять. Алене — шесть. Отнимаем год беременности. Получаем твои двадцать два…
Тупо смотрю в стену. В груди вдруг судорожно сжимается от страха.
Открываю рот, чтобы опровергнуть эту невозможную версию. Отрицательно качаю головой.
— И прибавляем ничем больше неоправданное сходство Лены и Алены.
Открывая фотки на телефоне, сует мне в лицо.
Мля… точно… это же не Лена!.. Вот на второй фотке — Алёнка!
Оо…
— Прибавляем эту дичь про отца — дрессировщика «Львов». Явный троллинг со стороны бывшей. Ну нет другого варианта, Лева. Не тупи.
— Этого быть не может! — подлетаю я на ноги. — Не может! Категорически! Понял? Не моя она!
— Категорически, Лёва, это когда ты своими причиндалами в женщину не тыкал.
И то есть варианты! А в твоем случае… А вообще — тупи, дружище, дальше. Дочка подрастёт — оценит, — ядовито.
— Аленка — не моя дочь.
— Не понимаю, почему тебя так пенит эта версия? — хмурится Медведев.
— Потому что!
Падаю обратно на лавочку.
Поставив локти на колени прячу лицо в ладонях.
Ты же не сделала бы так, правда, Кошкина? Ты, конечно, жестокая принципиальная сучка. Временами.
Но это совсем зашквар!
Ты бы так не сделала с нами, правда?
Или — сделала бы?…
Поворачиваюсь к терпеливо сидящему рядом Медведю.
— Но… если бы она была моя… Разве не должна была мне Марьяна дать шанс на отцовство? Ну хоть мизерный… Просто сообщить!
— Откуда я знаю, что ты там выкинул, Лёва? Просто так беременные жены от мужей не уходят. Тем более — к маме. Может, нажестил, напугал…
— Напугал?! Кошку?? — с недоумением смотрю на него. — Ты чего, Медведев? Ты семь лет меня знаешь.
— Обидел, может.
— А она меня не обидела?! Ребенок при чем здесь?!
— Я, Лёва, не психолог. Я не знаю. Но вернулась она же к тебе после той конференции.
— Я принять её должен был?! После гулек с другим мужиком?!
— После гулек — нет. После конференции — да. И здесь большой вопрос правомерности твоих интерпретаций.
— Ой, всё! — раздраженно взмахиваю я руками. — Все со стороны охрененно мудрые и адекватные, пока сами в такую ситуацию не влипают! Вспомни себя, Марью свою и Зайца.
