Я никогда не позволял себе возвращаться туда, жестко купируя все попытки памяти скользнуть в эту сторону. А теперь… теперь что уже… амнезия теперь не спасет.
Напротив, рядом с входом в палату сидит Лившиц с планшетом. Периодически с кем-то созванивается по делам…
Мой взгляд иногда скользит по нему.
— Медведев, поезжай домой. Поздно. Маша волнуется.
Он следит за моим недоброжелательным взглядом на Лившица.
— Я ей позвонил. Маша за тебя волнуется.
Несколько раз к нам подходит врач, пытаясь объяснить, что Марьяна будет спать до утра.
Но я все равно остаюсь. И Лившиц, раздражаясь на моё присутствие, тоже.
— Лови… — скидывает что-то мне Медведев.
— Что это?
— Отчет с места аварии.
Пролистываю фотки. И экспертное заключение. Нет, Лившиц в аварии не виноват — трезв и правил не нарушал. Но… только одна маленькая деталь… Встречная летела со стороны водителя. И, судя по схеме, ему пришлось как следует вывернуть руль, чтобы тачка влетела не в него, а со стороны Кошкиной. Рефлекс самосохранения? Другие обстоятельства и тачки на дороге? Не было времени на оценку ситуации? Винить за это нельзя.
Всё понимаю. Но виню!!
Поднимаю на него снова глаза. Встречаемся взглядами.
— Кто Вы? Что Вам нужно от Марьяны?
— Кто спрашивает?
— Я же сказал, — недовольно.
— Вы соврали.
— Окей. Муж будущий.
— В этом Вы, господин Лившиц, тоже заблуждаетесь.
— Почему это.
— Это Вам Кошкина сама объяснит, как придет в себя.
Да тебе конец, Лившиц, за то, что Алёнка осталась в детском саду в неведении — где мама.
«Завтра суббота, — вспоминаю я. — садик не работает и… Куда ж её денут?! «Опеке» отдадут?»
— Медведь.
— М?
— Алёнку надо забрать. Завтра суббота.
— Кто ж тебе её отдаст? Мать должна написать доверенность.
— Она на меня никогда ее не напишет. Скорее на этого Лившица, — понижаю я голос. — Родители у нее в Норильске. Пока найдём их, пока доберутся… Да там и самолёты не всегда летают зимой. А забрать надо утром!
— На Лену пиши, на сестру. Она ее воспитатель и уже по факту знакомый, близкий человек.
Есть у тебя ее паспортные данные?
— Есть…
За ресепшеном опять никого. Я вытаскиваю лист из принтера и отыскав в интернете форму для доверенности пишу.
А что, если Кошкина всё-таки совсем отмороженная и Алёнка моя?
— А, черт… — строчка уезжает вниз.
Скомкав бросаю в ведро и пишу заново.
— Что Вы делаете? — притормаживает проходящая мимо медсестра.
Показываю ей удостоверение.
— Я у вас лист бумаги одолжил и ручку.
