— Ты отпросился с работы? — поднимается Лена.
— Практически… — уклончиво отвечаю я.
— В двенадцать обязательно покорми. Купи водичку, чтобы всегда с собой была. И печенье! Только порционное… в отдельных упаковках.
Что такое порционное?!
— Смотри, чтобы варежки не промокли… — наспех закидывает меня Лена ценными указаниями.
Растерянно слушаю вполуха.
— Всё понял! Опаздываю… Если что, буду звонить.
Открываю Алёнке дверь на переднее сиденье.
— Ты что не купил детское кресло?
— Где я его ночью куплю-то, Лен?
— Ой, Лёва… Это же опасно!
— Всё! Куплю! Не волнуйся.
Подвезти?
— Да нет, здесь близко мне.
Помахав рукой Аленке, уходит, оглядываясь еще пару раз.
— Ну что, подружка, поехали?
Усаживаю девочку на сиденье. Тяну за ремень безопасности. Но он проходит как раз на уровне ее лица, закрывая рот. С недоумением хлопает на меня своими глазищами как кукла.
— Мда… так не пойдет.
Вытаскиваю из машины. Достаю сзади подушку. Но подушка надувная и раздутая как шар. Алёнка съезжает с нее в бок, заваливаясь на моё сиденье.
Зашвыриваю подушку обратно.
Снимаю свою куртку, сворачиваю ее, кладу, чтобы ей было повыше. Наконец-то мне удаётся устроить Алёнку поудобнее.
Телефон в кармане куртки звонит и вибрирует. Твою мать!! Не вытащил!
Быстро потрошу конструкцию. Одной рукой пытаюсь вернуть всё, как было и пристегнуть ремень безопасности, второй держу у уха телефон.
— Айдаров!
Аленка с писком съезжает в сторону. Ловлю за пояс пуховика, возвращая обратно на импровизированный «насест».
— Ты где, братан? Майор не в духе…
— Лечу!
Захлопнув дверь, обхожу машину.
— Медведев… тут такое дело, я с дочкой… — на автомате называю Алёнку так и сам охреневаю, замирая на середине фразы.
— Лена заболела…
— Оо, — замолкает Медведь. — Ну. Что теперь, — философски. — Придумаем что-нибудь.
— Ну да…
— Быстрей давай. Брагин лютует.
Падаю на сиденье, поворачиваю ключ. Перевожу взгляд на Алёнку. Нет её! Опускаю глаза. Сползла из-под ремня вниз, под бардачок. И, присев, копошится там. Моя куртка, раскручиваясь, съезжает следом.
Шокированно смотрю на разрушенную конструкцию.
Девочка распрямляется.
— Бусинка упала… — демонстрирует мне в пальцах испачканную в грязном талом снеге перламутровую горошинку.
Изображаю отчаянный молчаливый фейспалм, понимая, что вовремя мне не успеть.
Вылетаю из тачки, повторяя всю процедуру с благоустройством.
— Не двигаться! — командую я.
Сажусь на сиденье. Жму на газ. Алёнка испуганно вскрикивает.
— Что?! — торможу от неожиданности.
