Из скалы появилось строгое лицо Морфоса, что само по себе уже вызвало потрясение. Слышали-то о древнейшем духе земли все, да не все из молодых имели счастье видеть его своими глазаи, это Нириель мог похвастать личным знакомством. Он тут же явил хорошие манеры:
- Рады приветствовать Вас уважаемый Морфос, древнейший...
Договорить ему Морфос не дал, оглядел нахмурившись толпу млодых бездельников и проскрипел:
- Вам не кажется, что старейшина заслужил хоть немного уважения?
Молодежь уклончиво поморщилась и отвела взгляды.
- Я вас спрашиваю, неужели трудно предоставить чело...духу немного уединения? Вам что, нечем заняться? Так я найду вам работу! Вы и сами видели, как тут некоторые драконы обрели долгожданное семейное счастье, стало быть надо готовить город к празднику. Живо на свои места и чтобы к завтрашнему дню все это белое на голубом сияло как никогда, черт побери! И пусть сады жасминовые цветут! Исполнять!
Надо сказать, что молодые подчиненные Сафора знали свои обязанности и тут же устремились их исполнять, однако Нириель чуть притормозил всех жестом и с коварной улыбкой обратился к древнейшему:
- О древнейший, я надеюсь, ты тоже великодушно предоставишь нашему старейшине возможность уединения?"
"Сначала Морфос хотел вызвериться, потому что мальчишка водный попал в точку, старый собирался подглядывать.
Ну так, одним глазком. Но потом ему стало ужасно смешно, и сохранить грозную мину не удалось. Морфос прокряхтел, скрывая в усах улыбку:
- Разумеется, разумеется, - и уж совсем тихо добавил, - Наглый мальчишка.
Сафор всего этого уже не слышал, он укрыл от всех плотным сумраком себя и свою женщину. Для него настал день, котрого он ждал все эти тысячи одиноких, пустых, холодных лет.
***
Утро было тихое, почти безветренное, теплое. С тихим шуршанием волны накатывались на прибрежную гальку. На пляже их было двое, двое во всем мире.
Прекрасная, как статуэтка из темного дерева, женщина положила голову на его грудь и точеной рукой ерошила короткие седые волосы. Этот момент Сафору снился столько раз, но никогда в снах он не видел жнщину, только ощущение счастья, котрое она ему приносила.
Ощущение полноты жизни, совершенства. Он смотрел на нее и не мог насмотреться.
Однако женщина вздохнула и отвернулась. И словно пропало солнце.
- Что с тобой, почему ты загрустила, Астинит?
- Так... ничего, - прошептала она, - Нам надо расстаться.
Что???
- Почему? - спросил он, превозмогая внезапную душевную боль, - Я чем-то обидел тебя? Прости! Я...
- Ты...
