София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
И если бы это была только моя паранойя! Моя психическая деформация! Я нашел бы в себе силы справиться, но на меня уже совершено два покушения, а поскольку я неуязвим, твари могут пойти по головам моих близких. Слишком жирный и сладкий кусок я ухватил и держу в руках, слишком разозлил врагов, и они ничем не побрезгуют.
Прошло еще три месяца. Я на заседании правления во главе стола, вокруг меня даже не акулы, за круглым столом шакалы, улыбаются, ведут диалоги, решают проблемы и обсуждают рост и падение акций.
Это непросто, потому что у каждого из присутствующих равные права и возможности. Каждый настолько ублюдочен и безжалостен, что любому из них позавидует сам Чикатило. За власть и деньги сейчас не просто перегрызут глотку партнеру, а придушат собственную мать. А у меня контрольный пакет, я подмял этих стервятников под себя.
Ошибочно полагать, что девяностые давно прошли, и сейчас вопросы решаются цивилизованно, с помощью диалогов и переговоров.
Зильбер распинается, толкая речь, а я смотрю в ноутбук.
Она изменила мою квартиру до неузнаваемости. Это ее царство.
Иногда мне кажется, что девочка чувствует, что я смотрю на нее. Она замирает и оглядывается, будто ищет меня, задерживает взгляд на камере и, кажется, заглядывает в мою темную душу. Но это невозможно, камеры замаскированы под софиты.
