Строгая она здесь, но глаза улыбаются. Анна не могла по-другому, когда я ее снимал. Я требовал от нее серьёзности, задумчивости, а Нюта только делала вид, а глаза горели, глядя на меня.
— Ты меня возненавидела бы за эту девочку. Ты кинулась бы помогать бескорыстно и жалеть, как ребёнка. А я надругался, щедро замазывая все деньгами. Вот такой бездушный мудак. Животное. Думал, наиграюсь, сниму первый цвет, развращу и отпущу. А она, дурочка, влюбилась. Было бы, во что влюбляться. За что полюбила, не знаю; я, знаешь ли, поводов не давал.
Не обижал, конечно, но и близко не подпускал. А она тянется и тянется, открывая мне душу, под кожу лезет. И все рушится, границы размываются, и больно с ней, и сладко. Отшвырну ее, она закрывается, а у самого в душе щемит, потому что тоже, сука, больно! — тру лицо руками, разминаю шею. — Тебе бы она понравилась. Красивая, ресницы длиннющие, она их смущенно опускает, пока я шепчу ей что-то грязное, а меня подбрасывает от возбуждения. Это даже не физиология, а что-то еще глубже и острее.
Мне тогда хотелось ее отпустить, потому что я чувствовал, чем все закончится. Она, сама того не понимая, разрушила все мои границы и была довольна собой, — выдыхаю, беру бутылку, глотая алкоголь, пытаясь сбить сухость во рту. — И все… Стоило мне только стереть границу, девочка оказалась на моей территории. И отпустить я уже эгоистично не смог. А потом она забеременела… Окуная меня в мой страх, как в кипящее масло… — складываю ладони вместе, подношу их к губам и глубоко дышу.
— У меня есть сын. Она назвала его в честь моего отца. Я бросил к их ногам все. Но ей нужно больше. То, чего не купишь за деньги… Прости меня, Нюта, но я и тут капитулирую перед ней. Все, что захочет, лишь бы не бросила меня старого, раннего зверя и не отобрала бы у меня свою энергию и теплоту.
Зажмуриваю глаза, до боли, но резко открываю, когда слышу звук подъезжающей к дому машины. Встаю с кресла, подхожу к окну и вижу, как возле входа паркуется Андрей. Как эта падаль посмела оставить моя девочку! Вылетаю на улицу, а потом резко торможу на пороге.
Нет, он ее не оставил, он привез ее ко мне.
Зачем?!
Запрокидываю голову к небу. Она не должна знать, насколько я ненормален, она не должна увидеть эту сторону моего сознания, я и так уже обнажился перед ней дальше некуда. Ей не понравится.
ГЛАВА 36
София
Дом небольшой, двухэтажный, с деревянной облицовкой в русском стиле, Он, и правда, на берегу небольшого озера.
