Наверное, свою роль сыграла накопившаяся за последний год усталость, перепавшие на его первые месяцы сплетни и обсуждения у меня за спиной, потом — дикое волнение от того, что всё случившееся будет стоить мне работы, потом — неизбежное притупление всех переживаний из-за перенапряжения и наконец апатия, которую удалось скинуть с себя только к осени.
Поэтому я подняла на него глаза и посмотрела так, как всегда хотела на него взглянуть, как хотела посмотреть на всех, кто в своё время строил насчёт произошедшего все эти дикие офисные теории.
— Нет, не согласилась бы.
— Почему?
— Другие планы, — я впилась пальцами в края несчастных конвертов. — Надеюсь, ты не слишком много поставил на свой выигрыш.
— Выигрыш?.. — с лица Самойлова стремительно сползала вся краска."
"— Ну да, — кивнула я, а в груди всё сжималось от страшной обиды и унижения. — Как там ваш тотализатор называется? «Растопить Ледышку»? Или к концу года что-нибудь пооригинальнее придумали?
Я не стала дожидаться его реакции. Развернулась и пошагала в приёмную Волкова.
А по телу продолжал бегать странный озноб, будто за мной всё это время следовал чей-то невидимый пристальный взгляд.
Глава 5
Пока Ольга готовила им кофе, они перебрались из кабинета в переговорную, и Никита, усевшись за длинным, безукоризненно отполированным столом, не без удовольствия рассматривал через стеклянную стену сновавших по этажу сотрудниц офиса. Как-то он уже выражал свои сожаления по поводу того, что все в фирме, само собой, знали о хитрости внешнего зеркального покрытия, а местные дамы позволяли себе покрутиться перед зеркалом только когда точно знали, что начальство в отъезде.
— Н-да, поражаюсь твоей стойкости, — протянул он, взглянув на Андрея. — Как тут можно спокойно работать, когда мимо столько красоты ходит?
— А ты себе женщину найди. Говорят, помогает, — вздохнул Андрей, ослабив узел галстука.
— Скукота какая, — скривился Никита. — Предпочитаю свободу выбора и действий.
— Ладно, свободная птица, рассказывай, что по договору? Их всё устраивает? Прежние сроки в силе?
Никита оставил свой расслабленный вид, выпрямился в кресле и положил руки на столешницу, сцепив пальцы в замок.
— С их стороны никаких возражений не поступало. Я так понял, двадцать седьмого бумаги будут у тебя.
— Ты пробивал их историю по своим каналам?
— Ну а как же! — в голосе Никиты засквозила неприкрытая обида. — Что, думаешь, я бы тебе их рекомендовал без проверки?
Андрей кивнул.
— Хорошо. Тогда ждём бумаги.
