А потом он решил, что станет двигаться по карьерной лестнице быстрее, если будет свободен, и подал на развод. Надеялся, глупенький, что его начальница — директор крупной аудиторской фирмы — окажет ему протекцию, если он не будет обременен женой. Но в этом он просчитался.
Я не понимаю, почему я сейчас вспомнила о нём? Нанесенные предательством раны на сердце давно уже зажили. Наверно, мне всё-таки страшно — страшно от той авантюры, на которую я согласилась — вот и лезут в голову всякие глупости.
— Что я должна буду делать? — кажется, мой голос дрожит.
— Ничего особенного, Елена Ивановна, — улыбается Вересов и показывает на небольшую прямоугольную площадку, сделанную из светлого металла. — Просто встаньте вот сюда. Всё остальное произойдет автоматически. И прошу вас — не нервничайте. Считайте, что вы обычная туристка — просто вы отправляетесь не в Сочи или в Турцию, а в Тодорию. Вас должен встретить милейший человек — месье Амбруаз, министр Королевского двора. Он введет вас в курс дела и представит вас ко двору.
Мне кажется, что всё это происходит во сне.
— А если моего знания французского окажется недостаточно? Я знаю современный язык, а тогда, два века назад, он был совсем другим! Они поймут, что я не из Тодории и не из Франции!
— Конечно, вы не из Тодории, — спокойно соглашается он. — Им и нужен человек со стороны. Уверен, месье Амбруаз давно уже всё продумал. Ваша задача — собрать нужную нам информацию. Не вмешивайтесь в дворцовые интриги.
Ваша стезя — документы и цифры. И не забудьте запомнить то место, в котором вы окажетесь — именно туда вам надлежит вернуться через год. Надеюсь, вы понимаете, как это важно?
Я киваю и встаю на площадку. В комнате душно, а еще и корсет не дает свободно дышать. По спине струится пот — от жары или от страха?
— Елена Ивановна, вам лучше закрыть глаза — иначе головокружение может оказаться слишком сильным.
Я так и делаю. А потом я чувствую слабость во всём теле, пытаюсь удержаться на ногах, но всё-таки падаю.
О том, что перемещение состоялось, я понимаю, прежде всего, по воздуху — он такой свежий. Я открываю глаза и обнаруживаю себя на паркетном полу огромной комнаты. Белоснежный, с лепниной потолок, обитые тканью стены, картины в позолоченных рамах.
— Рад приветствовать вас в Тодории, сударыня! — невысокий полный человек в расшитом кружевами камзоле, которого я от волнения заметила не сразу, отвешивает мне низкий поклон.
