Так, в сопровождении солдат, мы и отправляемся в Алар.
Город – прежде спокойный и величавый – сейчас встречает нас сполохами пожаров и яростным шумом. А форма солдат королевской гвардии на наших провожатых делает наш маленький отряд уязвимее. И когда на нас нападает обезумевшая толпа из нескольких десятков человек, офицер командует:
– Уезжайте!
Что мы и делаем без всяких препирательств. Мы уезжаем, слыша позади выстрелы и свист шпаг. Кони боятся огня и несутся как бешеные. За окном кареты мелькают разбитые витрины разоренных мародерами лавок и испуганные лица прячущихся в подворотнях мирных горожан.
"
"Мы выезжаем на площадь, наполненную тысячами людей, вооруженных ружьями, саблями и факелами. Дворец взят ими в плотное кольцо, и только металлическая ограда и немногочисленные королевские гвардейцы за ней еще мешают бунтовщикам пойти на штурм дворца.
– Это безумие, ваша светлость! – снова начинает Алан. – Нас растерзают прямо здесь, на площади – как только поймут, что мы – сторонники короля.
Разве вы не видите – их уже не остановить. Не знаю, кто был зачинщиком этого безумия, но думаю, сейчас даже этот человек не сможет образумить порожденных им монстров. Они не успокоятся, пока не уничтожат его величество и принцесс. Поверьте – я знаю, о чём говорю. Я был в Париже, когда штурмовали Бастилию.
А графа волнует другое:
– Нам не удастся пройти во дворец. Если стража откроет ворота нам, то вместе с нами на территорию проникнут и остальные. Мы не можем подвергать королевскую семью такому риску.
– Вы совершенно правы, ваше сиятельство! – поддерживает его Дюбуа. – Самое лучшее, что мы можем сделать – это уехать из города, пока у нас еще есть карета.
Сюзанна непривычно молчалива. Я вижу ужас в ее взгляде, но она хотя бы не призывает нас к бегству.
Граф первый выходит из кареты. Я следую за ним, совершенно забыв о собранном горничной саквояже.
– Именем короля приказываю вам разойтись по домам! – пытаясь перекричать шум, требует седовласый капитан королевской гвардии.
– Его величество не станет преследовать тех, кто добровольно сложит оружие. Подумайте о своих семьях, о детях! Вы же не хотите, чтобы Алар, как некогда Париж, наполнился реками крови.
Но его слышат разве только те, кто стоят в нескольких шагах от него. И даже они отвечают ему хохотом и ругательствами.
Как ни странно, в толпе немало женщин. И некоторые из них тоже вооружены – пусть и не ружьями, а вилами и топорами.
