Но ее супруг с сомнением качает головой:
– Если начнется штурм дворца, то многие солдаты предпочтут скорее нарушить присягу, чем стрелять в свой народ. Тодорийцы миролюбивы. Наша страна слишком мала, и все мы здесь братья и сестры друг другу.
– О, разумеется! – пугается графиня. – Стрелять не нужно.
Уверена, что именно на это и делает ставку герцог де Жуанвиль. Он изначально понимал, что несколько десятков подкупленных людей смогут посеять в народе такую смуту, которой окажется не в состоянии противостоять вся королевская рать.
– Откуда у вас столько золота? – шиплю я, идя рядом с месье Дюбуа. Мне кажется, я до сих пор вижу монеты в его саквояже.
Он то бледнеет, то краснеет и еще крепче сжимает в руках свою драгоценную ношу.
– Прошу вас, ваша светлость, сейчас не время обсуждать это! – он бросает на меня умоляющий взгляд. – Я всё вам объясню, только немного позже.
Ну, что же, если его величеству потребуются деньги, я знаю, у кого он сможет их одолжить.
Мы почти бежим по коридорам, и сопровождающий нас секретарь его величества торопливо рассказывает:
– На кухне уже заканчиваются молочные продукты. К столу уже второй день не подают десерты. Да и остальное продовольствие тает не по дням, а по часам. Поставщики королевского двора не могут подъехать ко дворцу. Более того, некоторые из них нескоро вообще решаться появиться в Аларе.
– Что намерен делать его величество? – осведомляется месье Амбуаз.
Секретарь разводит руками:
– Не имею чести знать, ваше сиятельство, – и понижает голос до шепота. – Мне кажется, его величество еще и сам не принял решение. Мы надеялись, что если беспорядки возникли стихийно, то они затихнут спустя пару дней, но, кажется, положение гораздо серьезнее, чем мы предполагали вначале. Его величество готов пойти на любые уступки – кроме, разумеется, одного. Он будет до последней капли крови защищать ее высочество.
Мы входим в зал без доклада. Судя по всему, о некоторых требованиях этикета во дворце уже позабыли. Я смотрю только на Рейнара. И радость в его взгляде, когда он видит меня, вознаграждает меня за пролитые слёзы и беспокойство.
Но радость тут же сменяется тревогой.
– Ваша светлость! Ваши сиятельства! Вы в Аларе? Но разве я не распорядился, чтобы вы оставались в своем загородном поместье? Здесь совсем небезопасно.
