— Роди мне сына, а потом я куплю тебе большое имение на юге. Слуги, наряды, драгоценности, — все, что пожелаешь. Уедешь и больше не увидишь меня, если захочешь.— А если родится девочка? — упрямо спросила Ильеста. Она вспомнила судьбу матери, которая умерла, родив очередную дочь.— Тогда ты будешь рожать до тех пор, пока у меня не будет сына! — Он грубо рванул ее к себе, разрывая на груди нежный шелк синего платья....
Удивительно, но, несмотря на страшные раны, ловец тьмы был еще жив. По его лицу текли слезы, смешиваясь с кровью.
— Разве тебе не хотелось усилить свое могущество? — прохрипел он, глядя на Шу-вээса. — Не пить каждый день отвары айчамы, чтобы потом перестать различать сны и явь? Не бояться больше серых магов?
— Я никогда не прятался от них в горах, — покачал головой старый жрец."
"Он наклонился и снял с груди Тай-вээса ожерелье из черных кристаллов. Тот захрипел, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырывались только булькающие звуки.
— Он мертв? — спросил подошедший Гийом.
— Да. Хотел смешать кровь безропотной, кайэ-эсти, и герцогини, чтобы многократно усилить свое могущество. Об этом ритуале написано в старых книгах, но никто не знает, правда ли это. Тай-вээс был слишком слаб и решил любой ценой подчинить себе магию.
Шу-вээс подошел к лежащей без сознания Мариссе. Коснулся ее ожерельем, снятым с Тай-вээса, и железный ошейник задымился. От него пошел пар, и он на глазах стал таять.
— Где я? — растерянно спросила она. — Почему мне так больно?
— Госпожа, сейчас я перевяжу вас, и мы поедем к лекарю, — склонился над ней Гийом, перерезая веревки.
Вскоре небольшой отряд седлал коней. Невысоких лошадей и связанных ловцов тоже брали с собой в путь, привязывая поводья.
Улла держалась поодаль, облизывая черную лапу со смертоносными когтями.
— Надо поторопиться, ее светлость потеряла много крови, — сказал Эдрик. Он крепко прижимал к себе Ильесту, баюкая, как маленького ребенка.
Мариссу взял в седло капитан Арик.
— Пресветлый. погоди немного, я хочу кое-что здесь закончить, — сказал вдруг Шу-вээс.
Жрец сделал несколько шагов к мельнице, протянул вперед ладони, и тут же полуразрушенная деревянная постройка запылала ровным зеленым пламенем.
Он чувствовал облегчение, прижимая к себе Ильесту. Эдрик постоянно проверял, бьется ли ее сердце, но ровные удары говорили, что жена жива.
