Пока второй патруль поднимает вьетнамца, один из «моих» крепко берёт меня за плечо и ведёт к служебный машине. Я мысленно готовлюсь к поездке в участок.
— Лян Вэй! — кричит мне вслед До Тхи Чанг.
— Ключи у тебя есть, деньги тоже, — бросаю ей через плечо, садясь на заднее сиденье. Двери захлопываются, машина трогается с места.
Времени в обрез — в участке первым делом изымут все личные вещи, включая телефон. Достаю смартфон и быстро набираю сообщение в университетский чат. Извиняюсь за срыв встречи, объясняю, что не смогу приехать по независящим обстоятельствам, и прошу найти замену для помощи австралийцу.
Затем открываю WeChat и делаю быстрое селфи на фоне зарешеченного окна полицейской машины. В пост записываю номер патрульного автомобиля, а также личные жетоны офицеров — такие детали могут оказаться важными.
Публикую фото в своей ленте с коротким комментарием: «На всякий случай не теряйте, скоро вернусь».
Админ должна увидеть пост, а если не она, то кто-нибудь другой с работы обязательно заметит.
Не хочется пропадать без вести — неизвестно, когда в следующий раз удастся получить доступ к телефону.
В памяти всплывают истории о том, как важно оставить «цифровой след» в подобных ситуациях. Едва успеваю опубликовать пост — машина уже подъезжает к районному отделению полиции.
Ну, всё. Приехали.
* * *— Н-да, Лян Вэй, — пальцы дежурного быстро стучат по клавиатуре. — Вот надо тебе так вляпаться. Лучше бы ты китайца убил, чем избил сына иностранного чиновника! Сегодня пятница, уже ничего не успеем, так что посидишь до понедельника.
Потом будем разбираться.
Три дня в обезьяннике — перспектива так себе…
— А быстрее никак нельзя? — на всякий случай пытаюсь уточнить, ну а вдруг.
Полицейский поднимает усталый взгляд. Ответ становится очевиден.
— Никак. Личные вещи сдать… — следует перечисление, что именно.
Выкладываю телефон, кошелёк, вытаскиваю ремень…
Конвойный методично пересчитывает мои деньги и сообщает итоговую сумму. Все предметы бегло описывает, аккуратно складывает в пластиковый пакет.
— На выход, — командует один из офицеров, указывая на железную дверь.
Спускаемся по лестнице в подвал. Запах сырости бьёт в нос. В камере, возле которой останавливаемся, сидят трое — судя по помятым лицам, обычные пьяные дебоширы.
— Располагайся, — усмехается конвойный, захлопывая за мной решётку. — До понедельника времени много, успеешь со всеми познакомиться.
Сажусь на свободное место на железной скамье.
