Все было куплено, а я была так неосторожна.
Эльдар бросил мне на колени копию свидетельства о расторжении брака. Это стало последней каплей.
— Это подло. Вы поступаете подло, Эльдар.
— Здесь нет такого слова. Это называется взрослая жизнь. Шах и мат, девочка.
Я качаю головой. Нет, я все расскажу Давиду, и он поверит мне. Мне!
Меня начинает трясти. Свидетельство в моих руках мнется, я хочу его порвать, но понимаю — это не изменит ничего.
— СМИ успокоились. Мне понадобилось меньше шести месяцев, чтобы вас развести.
Поздравляю, Жасмин. Наша сделка прошла успешна, ты свободна.
За спиной хлопнула дверь. Я резко обернулась, задыхаясь от страха.
Сердце сжалось до боли, из глаз готовы были брызнуть слезы.
А на языке!.. на языке было столько оправдывающих меня слов, которые исчезли в ту же секунду, когда я увидела потемневшие от ярости глаза мужа. В его кулаках — смятый оригинал свидетельства.
Нас развели.
Это факт.
Давид узнал это.
Не от меня.
Это мой конец.
Глава 42
Давид
— Ты все не так понял!
Стандартная фраза.
Типичная. И поэтому — сильно раздражающая.
Лучше бы застать ее за поцелуем с другим, чем знать, что она не желает меня. Ни как мужа, ни как отца детей.
Я стена для Жасмин. Охрана. Надежная, крепкая. Брак для нее — успешная сделка. Круто, чего еще сказать.
Жасмин смотрит на меня умоляюще, но без чувств. И видит она не меня, а те иллюзии, что ей внушали много лет. Убийцу. Безбашенного. Быстро переключающегося на других."
"Сколько не тверди ей о любви, она не услышит.
Она слышит другое.
Сделка.
Шесть месяцев.
Свобода от такого, как я.
Заслужил, Давид. А чего хорошего ты для нее сделал? Здесь без обид, выгодная сделка.
— Я согласилась давно. Сейчас я так не думаю, — Жасмин вытянула руки в защитном жесте.
— А как ты думаешь сейчас, моя девочка? — спрашиваю вкрадчиво.
Поднимаю кулак со свидетельством вверх. Оригинальным, мать ее. Накрыло меня не по-детски сразу, как только увидел видеозапись из палаты. Жасмин тогда долго уговаривать не пришлось — она согласилась выйти за меня замуж после предложения о сделке.
А в лицо улыбалась. Говорила, что простила.
— Ненавижу вранье. Ложь. Лицемерие, — перечислял, загибая пальцы.
— Я хотела тебе все рассказать! — тихий шепот.
— Свадьба была осенью. Через две минуты следующий год, — цежу сквозь зубы.
— Умоляю, позволь мне объяснить.
— У тебя было время.
Перевожу взгляд на отца. Стоит сама невинность. Видеть его не могу. В спину нож воткнули. Оба.
— Выйди. Мы поговорим позже.
