Неужели ты не видишь, как сильно я ненавижу тебя, Басманов? Я слышала, как ты сказал, что избавишься от меня. А когда ты узнаешь правду, ты захочешь избавиться.
Ведь предательниц не щадят.
— Мне раздвинуть прямо здесь? Или для чего ты привез меня сюда?
Я осмотрелась. На трассе отсутствует трафик. Ни души. Даже птицы в худых лесах — и те молчат, будто его боятся. Басманова.
Давид отклонился от меня и бросил взгляд в зеркало. Снова. Он осторожен — то ли за себя дергается, то ли… за меня. За нами могут следить, я это знала.
— Здесь просматриваемая трасса. Голые деревья. Возможность слежки нулевая. Я вызвал тебе машину, ты пересядешь в нее и поедешь домой. Так на тебя не выйдут. Все поняла?
Я закивала головой.
— Когда мы снова увидимся? — выдохнула я.
Вопрос не от большой любви. Я должна подготовиться к следующей встрече.
Например: заправить магазин сладкими пулями и положить пушку в сумочку.
Или спрятать нож под нижнее белье, которое он сорвет с меня.
— Скоро.
— Но ты не знаешь моего адреса.
Я была далеко не наивной.
Но уверенно играла ее — ту наивную девочку, которая однажды умоляла его о помощи.
Машина уже подъехала за мной, и тогда взгляд Давида полыхнул:
— Я найду тебя, Жасмин, — пообещал Давид и добавил с угрозой, — я найду то, что отныне принадлежит мне.
Я убрала палец со спускового крючка и нежно улыбнулась ему. Скоро — это звучало так сладко.
Глава 11
— В девять вечера за тобой приедет машина. Водитель доставит тебя до пункта назначения. Я заберу тебя там, будь готова.
Басманов настроен решительно — на обратной стороне записки было дополнение:
— Отказ — карается.
Я смяла записку, а перед глазами появилась его ухмылка. Шутки у моего убийцы были жестокие, я это сразу уяснила.
Я задышала чаще, потому что знала: этой ночью все свершится.
В семь вечера за окном окончательно стемнело, и я начала собираться. Сперва приняла душ, затем — уложила волосы. Мои волосы вились от природы, и ему… ему это нравилось.
Я поняла это по тому, как он поглаживает их, как перебирает пальцами.
С особой нежностью, с особой болью. Возможно, я напоминала ему кого-то… но на его боль мне было все равно.
К девяти часам я послушно вышла из квартиры. Ноябрьский ветер ударил в пальто. Под черным платьем кожу приятно холодил безжизненный металл, а губы грел прозрачный блеск.
Он любит естественность.
— Жасмин, верно? — ко мне подошел неизвестный.
— Она самая, — я кивнула.
В предложенной машине было тепло.
